Золотая петля Кызыргана - Алексей Дмитриевич Козловский

что его толкнуло заниматься репетиторством чуть ли не на другом конце города от собственного дома. Чувствовал Купцов, что всей правды не договаривает ему этот фантазёр. Возможно, привык видеть всё в романтическом свете, вот и городил огород, ходил вокруг да около, перестраховываясь, потому что натура у свидетеля была весьма и весьма трусливою. Отсюда и осторожность, и фантазии, не отличимые от действительности. Впрочем, про некого Петруху изложил более или менее внятно, и тут всё понятно было следователю Купцову, он опирался здесь не только на свою прокурорскую интуицию, но и на немалый опыт. Ветлицкий боялся за свою шкуру, понимал, что знакомства их на речной отмели и в подъезде пятиэтажного дома хоть и были мимолётными, но их вполне хватило, чтобы запомнить друг друга.

2

Как только Ветлицкого стали вызывать в прокуратуру, Валентина Дмитриевна поняла, что её теперешний муж сдаст Петруху с потрохами, и устремилась на поиски первого супруга. Где его искать, она не знала. Ясно было, что на первую квартиру он не заявится. Эта теперь уже как бы «явочная» квартира прежде принадлежала умершей Валиной бабушке. Соседки и по сей день помнили старушку с книжкой на лавочке. Эту свою любовь Софья Константиновна привила и внучке. Та закончила филфак института и уже преподавала в школе, когда бабушка тихо скончалась здесь же, на лавочке возле своего дома, опять с книгой в руках.

Всё бы ничего, как и полагается по течению неспешной и бренной жизни, но дальше у любимой и единственной внучки жизнь пошла не по бабушкиному хотению.

С Петькой Першиным, приблатнённым парнем, Валя Стогова познакомилась в местном клубе «Автомобилист», который функционировал в те времена на окраине города. Тогда город можно было назвать столицей шоферской братии. В городе было несколько автомобильных предприятий. Через Абазинск шла бойкая торговля с Тувой, теперь её больше называют Тывой, с Красногорским краем и самим Красногорском, а интенсивнее всего с близлежащим Магинском. У шоферов был свой клуб, свой джаз-оркестр, которым руководил выпускник местного музыкального училища Юрий Иванович Горюнов, парень видный, саксофонист, кумир городских девчонок и местной окраинной шпаны. На танцах частенько случались драки. Побить могли любого, а музыкантов не трогали, это была как отдельная, почитаемая каста. Так вот Юра Горюнов, который ещё приходился какой-то далёкой роднёй Валентининой бабушке, и познакомил Валю со своим другом Петькой Першиным, или просто Петрухой. В тот вечер Валентина пришла со своей подругою Раисой. Юрка сразу на Раю глаз положил, как это в песне про девчонку с таким именем: «На «Форде» том работала Рая…». Подружка работала не на «Форде», а как и Раиса, в школе только преподавала биологию, что не помешало им с Юркой быстро найти общий язык, а Вале, куда деваться, достался шалопут Петруха. Знать бы, что в жизни всё пойдёт нараскосяк, после, как её муженёк сдружился с местным баламутом Колькой Кротовым. Времена, надо сказать, были мутные, их ещё потом «лихими девяностыми» называли. Каждый выживал как может: автомобильные предприятия банкротились одно за другим и пошёл наш Юрий Иванович гонять фуры с товарами из Владика, так по-свойски люди окрестили Владивосток, в Центр России, через Урал и далее. Тогда на трассах рэкет процветал, на каждом отдельном участке дороги своя банда руки грела. Юрий Иванович от этого беспредела уставать стал, и решили они с Раисой своё, менее прибыльное, но всё же доходное дело начать, тем более товарные базы в окрестных городах от Иркутска до Новосиба были им знакомы, а у Валентины с этим беспутным Петрухой ничего хорошего, тем более делового, не намечалось. Сначала Першин и Кротов с местных торговых точек дань собирали, а после, когда в милиции стала порядок наводить, переквалифицировались в охранников, бизнес Левашова и Пулькина охранять или окучивать, теперь уже и не разберёшь. Охраняли, охраняли и достукались, что всю тёпленькую компанию отправили в места не столь отдалённые. Валентина с Петрухой развелась, чем тот не очень-то и опечалился, а как только «деловые» положенный срок отмотали, опять взялись за старое.

У Петрухи всё-таки чувства к прежней жене не совсем угасли, а та хоть и пыталась наладить новую жизнь с Ветлицким, но поставить на место своего первого мужа или не смогла, или не захотела. Вот и допрыгалась, а вроде уже самостоятельной женщиной слыла, учительницей родного языка и литературы. Возможно, любовь к словесности и сбила её с панталыку, когда она приглядела учителя русского языка на весьма ограниченной преподавательской ставке, зато Ветлицкий слыл поэтом, первый свой сборник издал в Красногорске и в местном «Енисее» регулярно публиковался. На «часы» из пригорода в городскую школу ездил, а как с Валентиной сошёлся, стал репетиторством подрабатывать. Только денег жена поэта не видела, то на один сборник ушли, то на другой. Гонорары из журналов, в которых Ветлицкого печатали, текли очень тоненьким ручейком, а потом и совсем прекратились. Наметилось было шикарное издание, спонсором которого выступал Ашанин Сергей, его магинский земляк, Ветлицкого тоже пригласили принять участие со своими стихами, но как-то так, вскользь, а у него уже приличный роман «По кругу любви и печали» вырисовывался. Вот и послал он редактору-составителю Сашке Жёлтышеву отрывок из этого романа сибирской прозы, а тот стишата, собранные впопыхах, поставил, как дыру заткнул в первом громком издании альманаха, и на этом участие Андрея в «Приенисейской Сибири» закончилось.

– Альманах потом до Москвы протащили. Сама Мирра Нестеровна за свою крепкую подборку стихов премию получила известного литератора Искандера. Жёлтышева, правда, совесть не то что мучила, но как-то напоминала о прозе абазинского поэта, и он то «Свидание в Жиндарёвке» в региональном издании красногорского журнала опубликовал. В журнале этом у Андрея было с десяток публикаций, и здесь никто Америки не открыл, только когда Ветлицкий пожаловался Мирре, какой, мол, этот редактор-составитель жох, она, потупив глаза, сказала: «Здесь, пожалуй, не Сашка виноват, а я. У красногорцев договор был, из нашей республики никого без моего ведома не давать».

Валентина Дмитриевна, узнав про историю печатанья, а скорей непечатанья мужа в новом альманахе, заметила: «Тебя специально подставили, не предупредив, что стихи нужно тематической подборкой давать».

Ветлицкий вспомнил, сколько Мирра Нестеровна с ним возилась, сколько крови себе и другим попортила, заступаясь за молодое дарование, и с мнением Валентины не согласился.

– Мирра Нестеровна сильный поэт, и премию ей вполне заслуженно дали.

– Все вы сильные, – слабо огрызнулась Валентина, – а главное – оказаться в нужное время и в нужном месте. Твоё время, Андрей, так и проскачет мимо. Ты ведь тоже когда-то надежды подавал,