История Казани. От эпохи волжских булгар до 1847 года - Николай Кириллович Баженов

Татары неохотно расстаются с магометанством, которое так много сулит их обольстительной вещественности за рубежом земной жизни. Поклонники Корана, несмотря [на то] что их фантазию развязывает русское винцо, что уже покрывало делается душным для обруселой татарки, они даже насильно готовы верить в истины Корана. Коран, кроме того, что сулит правоверным вечно девственных гурий, витающих в неведомых пространствах будущего мира, он и на самой земле позволяет им не одну жену и произвольный развод. Расстанется ли после этого правоверный с Кораном? Праздники же татар или относятся к уставам религии, каковы Рамазан и Курбан, или бывают народные, как сабан.

Рамазан есть постное ожидание наития благодати; но этот строгий пост только дневной, а ночью татары предаются пресыщению. Утренний рассвет освещает уже пост правоверному, но зато, когда не глядит на него солнце, он в продолжение целой ночи может наслаждаться вкусным ужином. Впрочем, Рамазан действительно равен посту, потому что он бывает в долгие летние дни, которых не проспать правоверному; но между тем он не вправе утолить томительную жажду до самого солнечного заката – и это продолжается месяц. Да и не всякий может разменивать день на ночь, потому что Рамазан бывает в пору полевых работ. Больные и путешественники избавляются поста, но зато должны определенный срок выполнить в другое время. Пост этот сопряжен с особенными богослужебными обрядами. После ужина татары поют хвалебную Богу песнь; а по совершении полдневной молитвы мулла читает поучение из Корана. Наконец, с 26-го на 27-й день наступает Кадыр тун – ночь для них священная и торжественная. Тогда, по мнению мусульман, нисходят на землю ангелы для исполнения предопределений вышних. В эту ночь, как полагают магометане, на земле воцаряется спасение и блаженство. Никто из татар не должен проспать этой ночи, и мечети наполняются народом. Когда же, с рассветом 27-го дня, мнимые Магометовы ангелы оставят землю – это есть последний день Рамазана, и тогда от благочестивых магометан изливаются благотворения и милости, что и называется – закят. Действительный конец Рамазана определяется видением нового месяца, а следовательно, Рамазан может еще несколько времени длиться и после заката. По окончании поста бывает величайший из магометанских праздников – Рамазан-байрам.

Курбан-байрам, или жертвоприношение, бывает через два месяца после Рамазана. Ему предшествуем десятидневной пост, и десятый день Курбана называется гарефе, в память меккской горы Гарафа, где собираются пилигримы. В этот день и в продолжение трех последующих магометане после молитвы делают особенные возгласы. Потом мулла читает худьбу (проповедь), но после моления спешат по домам, чтобы убить обреченную на жертву скотину, и притом каждый хозяин дома – своеручно. По убиении животного голову его обращают на восток и произносят имя Бога, а первыми каплями крови мажут глаза и разные части лица для избавления от искушения.

Московская улица в Казани и Главная мечеть. Открытка начала XX в.

Сабан есть праздник весны, и он бывает или тотчас по таянии снега, или позже, на полях уже зеленеющих. Самое слово «сабан» означает плуг, а потому он установлен в ознаменование приближения возделывания полей. Сабан всегда начинается с пятницы, обыкновенного праздничного дня недели, и, продолжаясь неделю, оканчивается другою пятницею. Он состоит из различных гимнастических упражнений, игр, борьбы, беганья взапуски и конных скачек, награждаемых ничтожными призами, на сабане участвуют и муллы, которые, по обыкновению, при захождении солнца совершают на нем и вечерние молитвы; но татарки могут видеть только все это издали.

Действия в последние миссии под влиянием архиепископа Владимира были так благодетельны для финских племен, что едва ли в губернии остается до 3000 некрещеных чувашей и черемисов; но вотяки почти что все приняли христианскую веру. Разумеется, народ с понятиями младенчествующими и грубыми не может еще вполне постигать истин христианства. Понятие этих племен не в состоянии обнять духовного мира; они далеки от мысленного созерцания горних его пределов. Чуваши, черемисы и проч. постигают одну только осязаемую материальность, и воображение их создает житейские нужды тоже и за гробом. Довольно того, что, стараясь обмануть бдительность священников, они кладут в гроб умершего собрата связку лык с принадлежностью, чем плести лапти, палку, склянку вина и несколько денег, чтобы найти и там судейское расположение. Так они отправляют в далекий путь душу умершего! Не без особенных причуд совершаются и поминки об усопшем. Тогда перед волоковым окном у двери ставят стол с пирогами, блинами, медом, разными яствами и пивом; и там же стоят две пустые чаши. Когда все сядут за стол для поминовения покойных, старший в семействе зажигает восковые свечи, по одной в память каждого умершего, и прилепливает их около окна и двери. Сидящие за столом наполняют пустые чаши: одну – кусками, в другую отливают пиво, и все это – на долю покойников, приговаривая: что идет на чью душу. После этого смотрят, как горят свечи, ясно ли или тускло, или плывут; и они из этого делают свои заключения: кому из покойников весело и кто скучает. Если же за кого-нибудь из покойников поставленная свеча упала, тогда слышатся голоса общего сожаления. Это значит, с умершим случилась лихая беда[55]. По окончании этой трапезы долю покойников выкидывают под большим углом избы. Откуда перешло к ним такое изуверство? Вероятно, кто-нибудь из умнейших между ними по особенному вдохновению придумал средство, сродное их понятиям, для осуществления всего невещественного.

Свадьбы основаны тоже, как и у татар, на калымных расчетах; но только предварительные происки и сватовство делаются между женихом и невестой, без всякого посредства и других. Когда уже дело бывает улажено, как должно между семействами и настает день, в который жених должен вести к алтарю будущую спутницу жизни, это сопровождается некоторыми особенными причудливыми обрядами. Невеста в ожидании рокового дня поет печальные песни, но вот приезжает и суженый! Он является к ней не с романтизмом пламенного любовника, а с плетью и в виде грозного повелителя. Тогда брат невесты или, если нет его, ближний родственник, взвалив на плечо живую ношу, как мешок, уносит ее на себе к родным и приятелям для прощания, но потом уже приготовляют ее к венцу. Последний исход невесты из родительского дома заключается ударом плети – рукою жениха, который ведет уже ее в церковь. Финал свадьбы обыкновенный – брачное ложе и пирушка.

Замечательна тоже встреча Светлого Воскресения. Надобно представить целое селение, изгоняющее из домов злого духа. Тогда, выбивая палками нечистого из всех углов дома и со двора и потом, отворив ворота, они с криком бегут за