Как Америка стала великой. На пути к американской исключительности - Дмитрий Викторович Суржик

Более того, господствующие элиты США были в очень значительной степени настроены англофобски и были уверены в том, что от Британии им ничего хорошего ожидать не приходится. Появление же теории Мэхэна, согласно которой Америке требовалось добиться господства на море (то есть отнять его у тех, кто уже им владеет, – у англичан), подводило философское основание под американскую наступательную англофобию, то есть когда люди не с происками английских агентов влияния у себя дома борются, а когда ведут активную экспансию вовне.

Но для того, чтобы в полной мере воспользоваться своими преимуществами, Америке требовалось консолидировать свою власть и покончить с политической нестабильностью. Харизматичный политик Уильям Дженнигс Брайан сделал это возможным. На волне тяжелого экономического кризиса 1893 года и недовольства американских фермеров (прежде всего в южных и западных штатах) апеллируя к провинциальным чувствам и интересам аграрных южных и западных штатов, он вел яростную кампанию против золотого стандарта (как причины обнищания фермеров), банков и трестов и в итоге добился номинации как кандидата в президенты от Демократической партии на выборах 1896 года. Сделав центром своей кампании борьбу с золотым стандартом и под это дело изгнав или подорвав позиции демократов из восточных штатов, отстаивавших золотой стандарт, Брайан очень серьезно ослабил электоральные позиции своей партии, усилив республиканцев в северных штатах, в том числе и в Нью-Йорке. Ему даже удалось добиться того, что всего несколько лет назад было бы сочтено всеми абсолютно невозможным – Кобденовский клуб возрадовался победе республиканца-протекциониста МакКинли, сочтя его меньшим злом сравнительно с Брайаном. Золотой стандарт оказался для них важнее, чем даже свободная торговля. Наконец, фанатичный протестантизм Брайана и общая аура «бунтующего селянина», сложившаяся вокруг него, в конечном счете обеспечили то, что иммигранты-рабочие (преимущественно католики), ранее голосовавшие за демократов, на выборах 1896 года проголосовали за МакКинли. Результатом таких действий Брайана стала убедительная победа МакКинли на президентских выборах как кандидата золотого стандарта, высокого тарифа и истеблишмента (271 голос выборщика у МакКинли и 176 у Брайана; МакКинли набрал 51,1% голосов избирателей, Брайан – 47,7%). Более того, республиканцам удалось добиться прочного большинства в Палате представителей и Сенате, впервые со времен Реконструкции они прочно контролировали все три ветви власти – и политический талант МакКинли и его менеджера Марка Ханны позволил сплотить Республиканскую партию. Следующие 14 лет республиканцы уверенно побеждали на всех президентских выборах и выборах в Конгресс. Победа МакКинли означала окончательную и бесповоротную победу золотого стандарта, а также высокого тарифа. В 1897 году республиканцы провели тариф Дингли, который вновь повысил пошлины. Он оказался жирной точкой в споре между сторонниками протекционизма и свободной торговли в послевоенной Америке. Протекционисты победили. США оставались страной высоких тарифов вплоть до второй половины президентства Франклина Рузвельта, когда США стали неоспоримым гегемоном и для них стало возможным занять роль, которую когда-то занимала Британская империя.

Успехи популистов, сильно выступивших на выборах 1892 года и сумевших, в лице Брайана, захватить контроль над одной из двух американских партий, возвещал о необходимости изменений в структуре политических партий. Если в северных штатах агрессивный протестантизм Брайана усиливал республиканцев, то на юге популизм был очень привлекателен как для белых, так и для черных – что, в свою очередь, ставило местных консервативных демократов в крайне уязвимое положение. Выход был найден в яростной демагогической кампании за «белое превосходство». Ее сутью и смыслом было заменить популистскую кампанию против богачей на борьбу белых и черных. Прием сработал, популистская коалиция оказалась расколота, и белые популисты заняли по расовому вопросу позицию, что называется, «больших роялистов, чем сам король», уязвимость их социального и экономического положения приводила к тому, что они не могли позволить своим консервативным соперникам «перениггерить» (outnigger) себя, то есть перегнать в области расистской демагогии. Созданная отрицательная обратная связь, особенно в условиях южных штатов с их однопартийным демократическим правлением, привела к тому, что демократы ассимилировали популистов, не наоборот. Пиком этой кампании стало решение Верховного суда США по делу «Плесси против Фергюсона» (1896 год), которое узаконило систему сегрегации в ее самом жестком виде[145]. Там, где раньше для негритянского народа существовали своего рода «серые зоны», созданные Гражданской войной, была возведена высокая и прочная стена, изолировавшая их от американцев. Другим аспектом этой политической борьбы была реабилитация деятелей КША. Консервативные южные землевладельцы, успешно превратившие свой родной регион из равного партнера в деле управления США в колонию северо-восточных штатов, одержали еще одну блестящую политическую победу над собственным народом.

Однако здесь стоит заметить, что таким был дух времени. Вторая половина XIX века была временем великого белого заселения множества территорий, именно тогда возник ряд переселенческих государств, организованных как «демократии расы господ». Так было в Британской Северной Америке, где был создан доминион Канада; так было в Австралии, ставшей из места каторги британским доминионом; так было и в Южной Африке. Все эти страны активно привлекали «белую» (европейскую) эмиграцию, и по мере осознания своих интересов белым же рабочим и средним классом демократические партии этих стран стремились к максимальному ограничению небелой эмиграции. Они считали ее элементом классовой войны со стороны белого же высшего класса, стремящегося использовать все меры в его распоряжении для понижения заработной платы. Яростное сопротивление белого рабочего класса ввозу небелых иммигрантов привело к тому, что в 1882 году в США был запрещен въезд для китайцев, в 1885 году аналогичные меры приняла Канада. В 1897 году в Южной Африке была принята «натальская формула», позволявшая чиновникам иммиграционного ведомства разворачивать обратно любых иммигрантов, не знающих европейские языки. В 1901 году, когда отдельные британские колонии объединились в федеративное содружество Австралия, одним из стимулов для этого была возможность координированного проведения в жизнь политики «белой Австралии»[146].

Но, с другой стороны, ассимиляция популистов, уничтожившая их как отдельную политическую силу, стала первым шагом к трансформации Демократической партии. Брайан, по сути, резко ослабил «кливлендовских демократов» и покончил с влиянием Кобденовского клуба на демократов. Его популизм сделал Демократическую партию более восприимчивой к веяниям времени и более заинтересованной в ведении активной внутренней политики – что позволит в будущем демократам перехватить знамя «передовой и прогрессивной» партии у республиканцев. Ценой этого стало политическое господство республиканцев почти на целое поколение.

Но с более широкой точки зрения угроза популистского взрыва, последовавшая за почти 15 годами «качелей» между республиканцами и демократами, дополненная исчерпанием свободного пространства на Западе и кризисом 1893 года, показала американскому правящему слою, что ему не нужно оставаться на месте, что ему нужно искать новые возможности для роста. В качестве лекарства от экономического кризиса было выбрана экономическая экспансия.

От прибрежного Востока до глубинного Запада и до Нового Юга страна видела реальность одинаково: «наша