Как Америка стала великой. На пути к американской исключительности - Дмитрий Викторович Суржик

Реконструкции теперь гарантировало однопартийное правление демократов в южных штатах. На каждых следующих выборах южные штаты исправно давали кандидату от демократов 150 избирательных голосов – а для победы нужно было 185 избирательных голосов. Тем самым демократам достаточно было выиграть Нью-Йорк или несколько других северных штатов (вроде Нью-Джерси или Индианы), чтобы победить на выборах. Вплоть до 1892 года исход президентских выборов будет решаться позицией штата Нью-Йорк.

Но все же полученный столь дорогой ценой Хейс оказался слабым президентом: ему не удалось сплотить вокруг себя партию, по-прежнему расколотую на «стойких» (противников реформирования государственной гражданской службы) и «полукровок» (сторонников реформирования), его отказ запретить китайскую иммиграцию, вредившую американским рабочим в западных штатах, и привязка доллара к золоту не добавили ему популярности, его попытка реформировать «систему добычи», заключавшуюся в назначении на чиновничьи посты по принципу политической лояльности, не увенчалась успехом. Именно при Хейсе были впервые применены войска, чтобы сломить забастовку железнодорожных рабочих, и так 1877 год вошел в историю США как «год насилия». Отказ же от запрета иммиграции был болезненным – для республиканцев критически важными в отношениях с рабочими был вопрос тарифа (защищавшего рабочие места и поднимавшего зарплату) и ограничения иммиграции (снижавшей конкуренцию за рабочие места), поскольку только в этих пунктах программа республиканцев, в остальных случаях поддерживавшая большой бизнес с его специфическим отношением к социальной политике, могла быть привлекательной для рабочих, хотя бы для местных, протестантских рабочих (потому что рабочие из числа иммигрантов в любом случае преимущественно голосовали за демократов). Однако Хейсу удалось отразить первую попытку демократов снизить американский тариф в 1878 году; не менее важным было то, что именно при Хейсе был продолжен курс (взятый еще президентом Грантом в 1873 году и продолженный в 1875 году) на возвращение США к золотому стандарту, и хотя ему не удалось покончить с Актом Блэнда – Аллисона 1878 года (который требовал от американского правительства ежегодно покупать столько серебра, сколько могут добывать шахтеры, и чеканить из него от 2 до 4 миллионов долларов в месяц), но он минимизировал его последствия, разрешив чеканку лишь очень небольшого количества серебряных монет.

Непопулярность Хейса исключала его выдвижение кандидатом от республиканцев в 1880 году. Республиканцы искали человека, способного выиграть выборы без обращения к войскам. «Стойкие» считали, что нужно выдвигать бывшего президента Гранта на третий срок; «полукровки» полагали, что способный дипломат Джеймс Блейн выступит гораздо лучше. Благодаря этому расколу стало возможно то, что как кандидат компромисса и общепартийного единства был выдвинут бывший бригадный генерал Армии США, ветеран Гражданской войны Джеймс Гарфилд. Его называли «случайным кандидатом», но ему удалось не допустить серьезных политических ошибок, сплотить вокруг себя партию и выиграть выборы без спецэффектов, хотя и с очень небольшим отрывом.

На выборах 1880 года проголосовало больше американцев, чем во время любых других выборов, бывших до этого – больше 9 миллионов, или 78,4% из числа имеющих право голоса. Гарфилд получил очень маленькое большинство голосов избирателей, меньше десяти тысяч (по некоторым подсчетам, меньше двух тысяч), это меньше одной десятой процента от общего числа поданных голосов, самое незначительное большинство из когда-либо зафиксированных [в истории американских выборов]. По голосам выборщиков, Гарфилд получил 214 против 155 у Хэнкока. Если бы один штат, Нью-Йорк, с его 35 голосами выборщиков, сменил сторону и проголосовал за демократов, Хэнкок выиграл бы президентские выборы со 190 голосами выборщиков против 179 у Гарфилда. И в Нью-Йорке Гарфилд едва обошел Хэнкока, набрав на 20 000 голосов больше из 1,1 миллиона – 555 544 за Гарфилда и 534 511 за Хэнкока[133].

Важную роль в этой победе сыграло то, что у фракции либерально-республиканцев не было никаких возражений против кандидатуры Гарфилда. С учетом указанной выше ситуации понятно, почему они, несмотря на то что были безнадежным меньшинством в стране в целом и в своей партии, имели такое значение: Нью-Йорк решал судьбу выборов, а они были сильнее всего в Нью-Йорке; и, соответственно, без хороших отношений с ними выиграть Нью-Йорк, а с ним и президентские выборы было для республиканцев затруднительно.

Но президенту Гарфилду не довелось реализовать свою политику. Вскоре после избрания он был убит сумасшедшим одиночкой, Чарльзом Гито, который хотел получить дипломатический пост консула во Франции, поскольку энергично участвовал в избирательной кампании 1880 года. Хотя большую роль в смерти президента сыграла не так пуля Гито, как плохое лечение. Гарфилд был единственным членом Кобденовского клуба, ставшим президентом США – и по иронии судьбы был убит почти сразу же после своего избрания. Воистину судьба играет человеком, а человек, в качестве утешения, может поиграть на трубе.

Сменивший Гарфилда на посту президента США Честер Артур (единственный президент-республиканец тех лет не из штатов Великих озер, а из Новой Англии, из штата Вермонт) относительно успешно провел реформу бюрократического аппарата, пользуясь шоком нации после убийства президента неудачливым искателем чинов. Тем самым был сделан очень серьезный шаг в сторону превращения американской государственной машины в более эффективную и аполитичную систему. Но другая попытка президента Честера Артура заручиться поддержкой либеральной фракции Республиканской партии, а именно – попытка провести реформу тарифной политики – успеха не принесла. Тариф 1883 года не удовлетворил сторонников свободной торговли, поскольку оставил в неприкосновенности как сам принцип защиты американской промышленности, так и большую часть пошлин, в то время как протекционистское большинство в Конгрессе было взбешено самим фактом пусть и незначительного снижения пошлин. Тариф 1883 года в итоге получил нелестное прозвище «тариф-шавка» из-за того, что не смог никого удовлетворить.

Президентства Хейса, Гарфилда и Артура не смогли сплотить Республиканскую партию. На спайке ветеранов Гражданской войны, интересов большого бизнеса и коррупции в политике действительно демократического государства далеко не уедешь. Президентские выборы 1884 года выиграл кандидат от демократов Гровер Кливленд. Выиграл он их в первую очередь за счет Нью-Йорка. А это, в свою очередь, ему удалось благодаря тому, что либерально-республиканская фракция, к тому времени ставшая известной как «магвампы» (от алгонкинского слова, означающего «важный человек»), предпочла поддержать его. За что же такое наказание своей родной Республиканской партии? Потому что ее кандидатом стал сенатор и бывший госсекретарь Джеймс Блейн (из штата Мэн). Джеймс Блейн, хотя поддерживал реформу государственной гражданской службы, был на очень короткой ноге с большим бизнесом, небезосновательно подозревался в коррупции. Но важнее было то, что он был способным дипломатом, хорошо показавшим себя на посту госсекретаря в 1881 году, был убежденным американским националистом, империалистом и англофобом. В самый год выборов Блейн энергично лоббировал договор Фрелингхаузена – Завала, который давал американцам право, в нарушение духа соглашения Клейтона – Булвера 1850 года, рыть канал через Никарагуа. Неудивительно, что это побудило либеральную часть республиканцев, «магвампов», которые были пересекающимся множеством