Как Америка стала великой. На пути к американской исключительности - Дмитрий Викторович Суржик

В принципе, то же самое верно и в глобальном плане: политика свободной торговли обычно с энтузиазмом принимается либо в очень отсталых, либо, наоборот, в одной-двух самых экономически сильных странах; все же прочие страны, которые слишком сильны, чтобы их вытолкнуть в полуколониальное положение, и недостаточно сильны, чтобы стать гегемоном, предпочитают защищать отечественную промышленность и национальный рынок. Но это северное крыло Демократической партии было сильно еще и тем, что в рядах самой Республиканской партии у него был сильный союзник. Настало время сказать о «либеральных республиканцах», или, как потом их стали называть, «магвампах».

1866 год. Лондон. Безутешные англичане в память о Ричарде Кобдене, проповеднике свободной торговли по всему миру, скончавшемся в апреле 1865 года, создают Кобденовский клуб для распространения идей свободной торговли по всему миру. «Спи спокойно, товарищ Ричард, твое дело в надежных руках». По понятным причинам заседания клуба проводились в Англии, а большинство его членов были британскими парламентариями. Но была одна страна, которой клуб уделял внимание особое. Это были США. Второй по численности национальной группой среди членов Кобденовского клуба были американцы[130]. Среди них был «крем де ля крем» американской интеллигенции и северо-восточного истеблишмента: экономисты Дэвид Эймс Уэллс и Джошуа Левит (лауреат первой ежегодной золотой медали клуба в 1868 году), издатель влиятельной газеты Chicago Tribune («Чикагская трибуна») Хорас Уайт (член клуба с 1872 года), бостонский промышленник Аткинсон и близкий друг Уэллса (член клуба с 1869 года), поэт Уильям Кален Брайан (член клуба с 1869 года) и даже Джеймс Гарфилд (член клуба с 1869 года), будущий президент США, который, по словам Уэллса, «был по своим принципам самым радикальным сторонником свободной торговли, что когда-либо жил… Он был членом Кобденовского клуба [с 1869 года]» и «помог мне стать сторонником свободной торговли»[131].

Сам случай Уэллса интересен. Он начинал как убежденный протекционист, ученик американского экономиста из Пенсильвании Кэрри, о котором говорилось в главе 3. В 1865 году стал важным правительственным чиновником в Департамента Казначейства. Посетив в 1867 году с правительственным заданием славный город Лондон, Уэллс увидел свет фаворский и, подобно Хлодвигу, «сжег то, чему поклонялся, и поклонился тому, что сжигал». Решающим моментом оказался торжественный обед с членами Кобденовского клуба (сам Уэллс станет членом Клуба в 1870 году). Вернувшись из Лондона, он стал громогласно обличать американский покровительственный тариф – на чем его карьера как правительственного чиновника и завершилась. Разумеется, что Кобденовский клуб серьезно вкладывался в агитационную литературу, в памфлеты, чтобы распространять свое видение мира в Америке.

Как несложно догадаться, американцы были просто в бешенстве – и от деятельности Кобденовского клуба вообще, и от действий персонально Дэвида Эймса Уэллса в частности. Открыто говорилось о том, что члены клуба и лично Уэллс, быстро ставший главной фигурой среди сторонников свободной торговли в Америке, являются британскими агентами влияния или даже платными шпионами Англии. Но зачем же думать о людях плохо? Вполне может быть, что дело не в деньгах, а в том, что поймали с несовершеннолетним мальчиком в лондонской общественной уборной, когда он расширял определения гендера.

В любом случае это означало серьезный сдвиг в американской политике. Раньше, до завершения Гражданской войны, основными сторонниками свободной торговли были южные плантаторы. Это вытекало как из их материальных интересов, связанных с тем, что им нужно было сбывать хлопок в Британию, но и из убежденности в моральном превосходстве сельской местности над городом. Но они не были единственными сторонниками свободной торговли. Множество аболиционистов также видело своим идеалом свободную торговлю и считало ее неотъемлемой частью своей борьбы за свободу человека (несомненно, это облегчалось тесными связями американских и английских аболиционистов). Их вера в свободную торговлю шла не от Джефферсона, а от Кобдена. Теперь же основной костяк сторонников свободной торговли составляли издатели газет, финансисты, «лица свободных профессий» и бизнесмены из северо-восточных штатов. Историк Марк-Уильям Пален так анализирует состав этой группы:

Американцы, состоявшие в Кобденовском клубе, были преимущественно из северо-восточных штатов, в примерно равных долях среди них были представлены профессора, интеллектуалы, политики, издатели газет, промышленники, финансисты и люди, связанные с железнодорожными компаниями. В клубе состояло более двухсот видных американцев. Из них 162 было из северо-восточных штатов (74%), 41 из западных штатов (19%) и 16 из южных (7%). Более половины членов клуба проживало в городе Нью-Йорк и в Бостоне, этих двух оплотах послевоенного американского движения за свободную торговлю. Среди первого поколения сторонников идей Кобдена по меньшей мере 26 человек были активными аболиционистами[132].

На место классового эгоизма плантаторов пришла «идейная заряженность» пробританских издателей газет и финансистов. Совершенно неудивительно потому, что это либеральное крыло Республиканской партии начало после выборов 1868 года активно демонстрировать свое недовольство. Двумя точками их агитации была коррупция администрации президента Улисса Гранта и вытекающая из этого необходимость реформы американской государственной гражданской службы и необходимость понижения высоких тарифов, унаследованных от Гражданской войны. В итоге дело дошло до раскола, эта группа оформилась как Либерально-республиканская партия и, заручившись поддержкой демократов, бросила на выборах 1872 года вызов Республиканской партии, выдвинувшей на второй срок президента Улисса Гранта. Однако кандидат либерал-республиканцев Хорас Грили, старый аболиционист, оказался недостаточно сильным, чтобы притянуть к себе голоса южных штатов, в которых уже не было военного положения. Попытка либерал-республиканцев выступить самостоятельно полностью провалилась, стало ясно, что только Демократическая партия может быть сильной одновременно и в Нью-Йорке, и в южных штатах. Поэтому, за исключением выборов 1880 и 1896 годов, кандидат от демократов всегда был ньюйоркцем: Горацио Сеймур в 1868 году; Сэмюэл Тилден в 1876 году; Гровер Кливленд в 1884, 1888 и 1892 годах; исключениями были в 1880 году Уинфилд Скотт Хэнкок из Пенсильвании и в 1896 году Уильям Дженнингс Брайан из Небраски.

Переломным моментом были президентские выборы 1876 года. Их выиграл кандидат от Демократический партии и симпатизант Кобденовского клуба Сэмюэль Тилден. Выборы происходили очень грязно, демократы в южных штатах не пускали чернокожее население голосовать, республиканцы в северных штатах использовали подкуп. Кандидат от республиканцев Рутерфорд Хейс официально признал свое поражение. Однако действующий президент Грант ввел войска в ряд штатов, отдавших голоса за демократического кандидата (а именно в Южную Каролину, Флориду и Луизиану; помимо этого, было приказано пересчитать голоса, поданные в штате Орегон). Был произведен – под бдительным взором американских военных – пересчет голосов. И что бы вы думали? Оказалось, победил кандидат от республиканцев Рутерфорд Хейс. Чудо! Однако, как несложно догадаться, в рамках демократического государства такой трюк является: а) недешевым и б) одноразовым. Именно после выборов 1876 года Реконструкция была полностью свернута и последние части правительственных войск выведены из южных штатов. И больше военных к пересчету голосов не привлекали.

Более того, компромисс 1877 года резко увеличил силу Демократической партии. Полное завершение