Как Америка стала великой. На пути к американской исключительности - Дмитрий Викторович Суржик

Победа в Гражданской войне означала то, что на долгое время основной правящей группировкой стали деловые и интеллектуальные круги, связанные со штатами Новой Англии и Великих озер. Следствием было то, что на протяжении этого периода политически господствовавшей партией была Республиканская партия, отстаивавшая как раз интересы промышленных штатов Северо-Востока и Великих озер. Каждый республиканский президент, избранный в период между 1865 и 1896 годом, был, во-первых, офицером Армии США в годы Гражданской войны – генерал армии Улисс Грант (1868–1876), бригадный генерал Рутерфорд Хейс (1876–1880), бригадный генерал Джеймс Гарфилд (1880–1884), бригадный генерал Бенджамен Харрисон (1888–1892), майор Уильям МакКинли (1896–1901), при этом МакКинли и Хейс были однополчанами. Во-вторых, все были уроженцами штата Огайо, одного из крупных американских промышленных регионов. Единственным демократом, избранным в те годы в президенты, был Гровер Кливленд (1884–1888; 1892–1896).

В описываемый период демократы, хотя они часто контролировали Палату представителей, всего два раза имели большинство в Сенате – в 46-м конгрессе в 1879–1881 годах и в 53-м конгрессе в 1893–1895 годах – и только один раз, в упомянутых выше 1893–1895 годах, они имели большинство в обеих палатах Конгресса и при этом президент от их партии был в Белом доме. И даже это достигалось за счет того, что после завершения Реконструкции южных штатов демократам удалось монополизовать власть там. Фактически за весь период между завершением Гражданской войны и началом Испано-американской войны демократы крайне редко получали контроль над исполнительной и законодательной ветвями власти. У них был лишь контроль над Палатой представителей – и то не всегда.

В области судебной ветви власти было примерно то же самое: весь описываемый период времени республиканцы крепко удерживали контроль над Верховным судом США. Его председателями в ту пору были – Салмон П. Чейз (уроженец штата Огайо, сподвижник Линкольна, министр финансов США в 1861–1864 года, председатель Верховного суда США с 1864 по 1873 годы) и Моррисон Уайт (уроженец штата Огайо, активный член партии вигов, представлял США в международном трибунале по делу «Алабамы», номинирован президентом Грантом на пост председателя Верховного суда США, председатель Верховного суда США с 1874 по 1888 год). Последний председатель Верховного суда в ту пору, Мелвилл Фуллер, был исключением. Он был назначен демократическим президентом Гровером Кливлендом и выполнял обязанности председателя Верховного суда США с 1888 по 1910 год. Тем не менее большинство судей было прочно республиканским. Скажем, на момент 1899 года судьями Верховного суда США были: председатель Мелвилл Фуллер (номинирован президентом-демократом Гровером Кливлендом в 1888 году), судья Генри Биллингс Браун (номинирован президентом-республиканцем Харрисоном в 1891 году), судья Джозеф Маккенна (номинирован президентом-республиканцем МакКинли в 1898 году), судья Джордж Ширас (номинирован президентом-республиканцем Харрисоном в 1892 году), судья Джордж Маршалл Харлан (номинирован президентом-республиканцем Хейсом в 1877 году), судья Дэвид Иосия Брэйер (номинирован президентом-республиканцем Харрисоном в 1890 году), судья Хорас Грэй (номинирован президентом-республиканцем Артуром в 1882 году), судья Эдвард Дуглас Уайт (номинирован президентом-демократом Гровером Кливлендом в 1894 году) и судья Руфус Пэкхем (номинирован президентом-демократом Гровером Кливлендом в 1896 году). То есть три демократических назначенца против шести республиканских. До этого положение демократов было даже хуже. Скажем, за весь период с 1869 года, когда было окончательно определено число судей Верховного суда, и до смерти председателя Моррисона Уайта (1888 год) вообще все судьи, за исключением двух (Натан Клиффорд, выбранный еще президентом Бьюкененом в 1858 году, и Люциус Ламарр, выбранный президентом Кливлендом в 1887 году), были номинированы президентами-республиканцами. На практике это означало, что даже если у Демократической партии будет свой президент и прочное большинство в обеих палатах Конгресса, то любое их законотворчество может быть едва ли не по щелчку пальцев заблокировано Верховным судом.

Можно даже сказать, что с 1865 по 1912 год в США была не так двупартийная, как полуторапартийная система, или система с доминирующей партий, в которой «партией власти» были республиканцы. Демократам была отведена роль оппозиции. Республиканцы, партия большого бизнеса и большого государства, партия северных штатов, засучив рукава, взялась за дело государственного строительства. Была начата Реконструкция Юга, имевшая целью вновь включить южные штаты в лоно Америки; началась политика масштабного освоения обширных западных пространств; продолжилась энергичная политика поощрения отечественной промышленности; была доведена до конца первая трансконтинентальная железная дорога (строить начали еще при Линкольне, в 1862 году), вообще послевоенный период был периодом лихорадочного железнодорожного бума.

Если попытаться выразить одним словом американскую политику после 1865 года, то этим словом, несомненно, будет «индустриализация». Тремя столпами политики господствовавшей Республиканской партии были: высокие протекционистские тарифы для защиты американской промышленности, создание единого национального рынка, который был бы прочно закреплен за американской промышленностью, золотой стандарт и «надежные деньги», необходимые для финансирования индустриализации. Реализация этой программы требовала весьма твердой воли. Как писал американский историк Ричард Бенсел, «есть веские причины полагать, что сильные демократические институты препятствуют быстрой индустриализации. Как однажды сказал Баррингтон Мур, “…не существует доказательств того, что где бы то ни было массы населения желали индустриализации, и существует много доказательств тому, что они ее не хотели. Пока что в основе своей все формы индустриализации были революциями сверху, делом безжалостного меньшинства”»[117]. Поэтому вышеописанное состояние американской политической машины, в которой командные высоты были зарезервированы за силами, представлявшими интересы промышленных штатов, неудивительно. Более того, всякая резкая демократизация была бы для такой системы гибелью – по весьма простой причине: индустриализация вредила краткосрочным экономическим интересам большинства американцев. Система тарифов сознательно ставила промышленные регионы Великих озер и Северо-Востока в привилегированное положение относительно западных и южных штатов; неограниченная поддержка большого бизнеса толкала рабочих, в первую очередь рабочих-иммигрантов, к действиям: «Десятки тысяч трудовых споров, остановок работы, локаутов и забастовок бушевали в тот период по северному промышленному поясу и вносили свой вклад в один из самых хаотичных и жестоких опытов, испытанных рабочими в истории индустриализации»[118]. Однако не стоит думать, что средний американский рабочий жил с материальной точки зрения плохо. Наоборот, объем внутреннего рынка, постоянный экономический рост и пресечение инорасовой конкуренции (в первую очередь запрет китайской иммиграции – китайцев как сверхдешевую рабочую силу завозил большой бизнес, – система сегрегации, имевшая своей экономической целью повысить стоимость имущества и труда белых американцев) вели к тому, что американский рабочий, даже не имея обширных государственных социальных программ, какие были в Германии, жил и питался лучше, чем любой европейский рабочий сопоставимого уровня квалификации. Это было постоянным стимулом для трудовой миграции из Европы в США. Кроме того, хотя в США в тот момент была только одна общенациональная социальная программа – пенсии ветеранам Гражданской войны – существовали еще разного рода социальные льготы и регуляции на уровне законодательств отдельных штатов. Тем не менее масштабное применение труда женщин и детей, нерегулируемый рабочий день (в среднем американский рабочий трудился 60 часов в неделю в 1880-х годах), стремление предпринимателей сбить цену на труд за счет