Как Америка стала великой. На пути к американской исключительности - Дмитрий Викторович Суржик

промышленность настолько увеличилась, что производимые ею товары теперь превышают спрос на внутреннем рынке»; «внутреннего рынка более недостаточно для того, чтобы поглощать наши товары»; «Во многих отраслях промышленности теперь достаточно производительных сил, чтобы удовлетворить все нужды нашей страны, а также значительный иностранный спрос». От The New-York Tribune до Chicago Inter-Ocean и New Orleans Times-Picayun всеми предлагалось одно решение: «Эта часть Нового Света наконец выросла» и «США более не могут позволить себе пренебрегать даже самыми далекими [иностранными] рынками»[147].

Это возвещало конец эпохи, начавшейся после 1865 года, посвященной преимущественно внутреннему развитию США.

За 33 года, прошедшие после окончания Гражданской войны, США вполне освоили свои колоссальные пространства, заселив больше земли, чем за триста предшествующих лет: с 1870 по 1900 год – 430 миллионов акров (174 014 980 гектаров), за предыдущие триста лет – 407 миллионов акров (164 707 202 гектара)[148]. США приняли один из крупнейших миграционных потоков в человеческой истории (больше 10 миллионов в промежуток между 1860 и 1890 годами); создали сильную промышленность из имевшегося у них зародыша промышленного ядра в северных и северо-восточных штатах; продвинулись вперед по пути усложнения своей культуры.

В Америке МакКинли великие города Северо-Востока – Бостон, Нью-Йорк, Филадельфия – стали соперничать со столицами Старого Света в богатстве и утонченности. Интеллектуальная жизнь на рубеже веков была отмечена европеизацией Америки. […] Новый национальный правящий класс строил из себя аристократию по британскому образцу, вместе со своей де-факто государственной церковью – епископалами; своим Оксбриджем в виде университетов Лиги Плюща (с псевдоготическими кампусами); аристократической дипломатической службой; культом футбола, поло и яхтинга; со своим гран-туром по Европе; загородными домами; и даже стрельбой по куропаткам. […] Генри Кэбот Лодж с удовлетворением отмечал, что США, наконец, становятся «аристократической республикой»[149].

Но у медали была и другая сторона:

– значительная часть страны была низведена до положения внутренней колонии;

– целый народ (негритянский) был официально низведен до положения людей второго сорта;

– несмотря на высокие зарплаты, американские рабочие во многом были оставлены на милость своих нанимателей и экономической конъюнктуры, что способствовало жестоким столкновениям;

– быстрый рост во многом обеспечивался безжалостной и близорукой эксплуатацией природных богатств западных территорий;

– американскому государственному аппарату в смысле квалификации было далеко до европейских государственных машин.

Прямым следствием сближения с Великобританией и необходимости борьбы с популизмом стало то, как США воспользовались кризисом, вспыхнувшим после того, как на Кубе 15 февраля 1898 года взорвался американский броненосец USS Maine («Мэн»). Американцы немедленно обвинили в намеренном взрыве испанцев, после чего в США началась форменная свистопляска, газеты безумствовали. После этого было предложено помочь Кубе добиться независимости от Испании. (Очередное восстание за независимость Кубы началось в 1895 году, и испанцы боролись с ним весьма энергично. Именно во время подавления этого восстания испанцы и создали первые концентрационные лагеря, вопреки популярной легенде, приписывающей сомнительную честь первенства в этой области англичанам в годы англо-бурской войны.) 11 апреля президент МакКинли запросил у Конгресса полномочия использовать войска для прекращения войны между кубинскими националистами и испанцами. 19 апреля сенатор-республиканец Генри Теллер от Колорадо предложил свою поправку к совместной резолюции Сената и Палаты представителей США о поддержке независимости Кубы. Суть поправки заключалась в том, что она требовала от испанцев немедленного вывода войск с Кубы и давала президенту МакКинли полномочия использовать вооруженные силы для помощи Кубе. В ней утверждалось, что США не намереваются аннексировать Кубу. В таком виде резолюция легла на стол президенту МакКинли, и он подписал ее 20 апреля. В тот же день США отправили Испании ультиматум. 21 апреля 1898 года Испания разорвала дипломатические отношения с США, а американский флот начал блокаду Кубы. Через два дня Испания объявила войну Соединенным Штатам Америки. 25 апреля 1898 года Конгресс США объявил войну Испании. Так началась первая имперская война Америки. Но ее действительной целью была не Куба, а Дальний Восток.

Глава 6

От испано-американской войны до вступления в первую мировую войну

Успех партии мало что значит, кроме тех случаев, когда нация использует эту партию для великой и ясной цели.

Из инаугурационной речи президента США Вудро Вильсона, 4 марта 1913 года

Испано-американская война оказалась для США делом очень легким и прибыльным. Испанская армия и флот были разгромлены очень быстро. Но, хотя основная масса довоенной пропаганды вращалась вокруг Кубы и жестокого обращения испанцев с населением этого стратегически важного острова, основной удар был нанесен на Дальнем Востоке. США заняли Филиппины – и стали на шаг ближе к Китаю, главной цели великих держав второй половины XIX и начала XX века.

Это было неожиданностью для соперников США. Они полагали, что США ограничатся только военно-морской базой или одним или двумя крупнейшими островами архипелага вроде Лусона. Когда в октябре 1898 года в Париже начались мирные переговоры между Испанией и США, поначалу американская делегация требовала лишь уступки Лусона. Но в конце октября президент МакКинли приказал делегации требовать весь архипелаг. Чтобы подсластить пилюлю поражения, американцы также предложили Испании 20 миллионов долларов за утраченные дальневосточные территории. Испанцы приняли эти условия и в декабре 1898 года подписали мирный договор. Согласно Парижскому мирному договору США получали Пуэрто-Рико, Филиппины и остров Гуам, а Испания отказывалась от прав на Кубу. Триумф американской внешней политики был полным. Даже их соперники были вынуждены смириться с расширением американского присутствия на Тихом океане. Англичане предпочли американское присутствие на Филиппинах проникновению туда немцев, которые чрезвычайно оживились при перспективе крушения испанской колониальной империи и в следующем, 1899 году даже купили у испанцев несколько стратегических важных архипелагов в Тихом океане. Кроме того, Британия была в то время занята в Африке, подавляя исламистов в Судане, а разразившийся в сентябре Фашодский кризис обострил англо-французские противоречия. Было и другое соображение, способствовавшее английской уступчивости. Обстановка в Южной Африке накалялась, готовилась Вторая англо-бурская война, которая должна была поставить под контроль Британской империи крупнейшие (из известных на тот момент) месторождения золота и обезопасить стратегически важные владения в Южной Африке (поскольку сила вещей делала бурские республики Трансвааль и Оранжевая все более прогерманскими). Можно было заранее сказать, что жесткая политика в отношении буров приведет к всплеску антианглийских настроений, и в таких условиях злить в придачу к европейским державам еще и США было не самым лучшим решением. В целом линия на «Великое сближение» проводилась англичанам с железной последовательностью:

Первый лорд-адмирал Фишер прямо сказал своим гражданским начальникам, что Великобритании следует «как угодно избегать такой [англо-американской] войны», потому что, предупредил он, «ни при каких мыслимых обстоятельствах мы не сумеем уклониться от сокрушительного и унизительного поражения в схватке с Соединенными