Тени над «русским Чикаго» - Александр Григорьевич Домовец

вроде бы всё совпадает… однако не всё. Психология не совпадает. Не был Данилов романтиком, готовым кинуться в любовную авантюру, рискуя утратить прелестную богатую невесту. Не говоря уже о явной лжи Капустиной, которой Данилов якобы жаловался на редкие встречи с живущими на Урале родителями… Стало быть, и авантюры не было.

Но если так, то мы возвращаемся к исходной версии: Данилов убит по заказу опасавшейся его немецкой разведки. Значит, Силантий нам с Подшибякиным врал? Не похоже. Но ведь пахана могли использовать втёмную. Откуда он, собственно, знал, что убийство заказала именно барышня Юлия? Только от Прошки, доверенного человека купцов Репиных.

Прошка! Вот кем надо заинтересоваться! Кто его послал к Силантию от лица Юлии? Кто?.. Но это не всё.

Четыре человека (Маркин, Бабушкин и другие), не сговариваясь, толкуют о несуществующем романе Данилова с Капустиной. Причём люди совершенно разные, друг с другом не связанные… Ну что общего может быть у старого сатира Маркина с красавицей Капустиной? Или у молодого офицера-контрразведчика со старухой Тюкиной? Однако, рассуждая логически, нечто общее всё же есть. Как-то они сговорились. Что-то их связывает, никакого иного объяснения быть не может! Вопрос: чем связаны и в чём мотив коллективного вранья?

Голова работала с таким напряжением, словно я пообещал ей новую шапку. Разрозненные мысли мало-помалу складывались в определённую картину. Ещё в тумане, однако уже вырисовывались новые направления следствия. Может быть, наступил тот самый переход количества в качество? Хорошо бы, конечно…

Мыслительный процесс не мешал, однако, посматривать по сторонам. Всё-таки было уже поздно и темно было – фонари в парке светили несильно, лишь немного рассеивая мрак наступающей ночи. И в этой полутемноте я вдруг увидел, как на пустынной аллее появились и направляются ко мне трое.

Один из них, идущий в центре, был одет в приличный костюм и шляпу. Двое других выглядели попроще (сапоги бутылками, длинные подпоясанные рубахи, картузы) и напоминали мастеровых,

Подойдя, прилично одетый человек учтиво приподнял шляпу и осведомился:

– Господин Рязанцев, если не ошибаюсь?

– Ошибаетесь, – мирно сказал я, не поднимаясь, но держа всех троих в поле зрения. С чего это я буду представляться незнакомцам?

Человек в шляпе взглянул на того, кто стоял справа.

– Не путаешь? – спросил коротко.

– Он это, он, – заверил тот. – Чего тут путать? Я за ним от самой гостиницы шёл.

– Нехорошо обманывать, Виктор Петрович, – сказал человек укоризненно.

Одной рукой он отбросил полу расстёгнутого пиджака, а другой быстро выхватил из-за пояса револьвер с короткой насадкой на дуле. Глушитель, ясное дело.

У двух других в руках мелькнули ножи.

В горле мгновенно пересохло. Что там старец Макарий говорил насчёт моего будущего? В тумане оно, как есть в тумане…

Глава седьмая

1

– Вы с ума сошли, господа! – пролепетал я непослушными губами, изображая лицом безграничный ужас. – Что вам от меня надо?

Человек в шляпе усмехнулся. Ощущение, что испуг жертвы щекотнул его самым приятным образом.

– Ничего, Виктор Петрович, ничего, – мирно сказал он, целясь мне в голову. – Мы вас просто сейчас убьём и тем самым поставим точку в ваших следственных потугах. Тоже мне, Черлок Хольмс[17] царицынский…

Договорить не успел.

Не вставая со скамейки, левой рукой я стремительно схватил кисть с револьвером и резким движением вывернул в сторону от себя. Но поскольку палец убийцы был на спусковом крючке, глухой выстрел всё-таки прозвучал. Боковым зрением я заметил, что стоявший справа сообщник без единого возгласа рухнул, как сноп. Приём я использовал отработанный, а эффект вышел неожиданный.

Не теряя времени, я вскинул ногу и безжалостно погрузил каблук в ту часть тела, которая деликатно именуется «ниже пояса». Ну, вы понимаете… Как и следовало ожидать, мощный пинок в самое дорогое для мужчины место поверг человека в ступор. Согнувшись в три погибели, он пронзительно вскрикнул. Я тут же не поскупился на отключающий удар ребром ладони по шее. С убийцей на время было покончено.

Но оставался второй сообщник с ножом в руке.

Вскочив со скамейки, я увернулся от удара. Перехватив бьющую руку, попытался выкрутить. Не тут-то было! Силища в той руке была неимоверная. Отпихнув меня, сообщник вновь взмахнул ножом. Уйдя от удара в сторону, я с душой рубанул ребром ладони по шее. Одному уже понравилось. Но рука отскочила, словно от деревянной колоды. Что тут сказать – бычья шея. Возможно, у сэнсея получилось бы лучше…

Громила утробно зарычал – надоели ему кошки-мышки. Отшвырнув нож, он вцепился в меня обеими руками. Сбил с ног. Навалившись и мерзко дыша в лицо водкой с луком, принялся душить. Он был не только сильнее, но и намного тяжелее. Задыхаясь, я понял, что эту тушу мне с себя не стряхнуть. Оторвать же мощные руки от горла нечего было и пытаться. Стало быть, жить осталось… да почти ничего не осталось. И мой будущий ребёнок окажется сиротой ещё до появления на свет. Осознав это, я рассвирепел самым первобытным образом.

И я применил удар, однажды показанный мне сэнсеем. Тогда сэнсей взял с меня клятву, что я использую этот удар только в случае смертельной опасности. Сейчас наступил тот самый случай – либо убью я, либо убьют меня. Какие тут могут быть колебания?

Плотно сжав пальцы правой руки, я со всей силы ударил громилу костяшками в висок. Здесь, как сказал сэнсей, находится самая тонкая кость человеческого черепа. Её можно проломить голой рукой. И я это сделал.

Раздался тихий тошнотворный хруст. Убийца вскрикнул. Руки, сжимавшие бедное моё горло, ослабли. Даже в темноте, чуть не теряя сознание от удушья, я увидел, как выкатились из орбит его глаза, как остановился взгляд. Мгновенный отёк мозга – сэнсей не обманул. Ещё несколько секунд дрожала отвисшая челюсть, ещё конвульсивно дёргались руки и ноги… Громила рухнул на меня всей тяжестью. Придавил к земле, словно в порыве противоестественной страсти. И всё.

Кое-как стряхнув мёртвую тушу, я встал на колени, а потом на ноги и буквально упал на скамейку. Машинально растёр неимоверно болевшее горло. Внутри всё тряслось, вибрировало, ходило ходуном. Сейчас бы выпить… За многие годы службы случалось всякое, но никогда старуха с косой не подкрадывалась настолько близко. Если разобраться, этого питекантропа я одолел чудом. И лежать на земле сейчас должен был я, а не он. Жалел ли я, убив человека, желавшего моей смерти? Нет. У меня было ощущение, что я лишил жизни бешеного пса – и только. Да и выбора не было, если не считать выбором собственные