Бегство короля - Джорджетт Хейер

будто я вижу кошмарный сон и вот-вот проснусь. Как он изменился, как ужасно выглядят его ноги… Боже, что он должен был пережить! Нет, нет, это не сон, а страшная явь! Он действительно лежит здесь и уповает на то, что я спасу его от врагов! Уитгрив, Томас Уитгрив! Король – еще совсем ребенок, он не привык переносить тяготы, ему всю жизнь прислуживали, он был обласкан и окружен друзьями, которые его любили! Это настоящее чудо, что он сегодня здесь! Но неужели можно ошибиться, не понять, кто перед тобой, увидев это лицо? Да и его рост… король такой великан! Как я отважусь выполнить наш план и отпустить его в дорогу вместе с Джейн Лейн? Короля могут узнать! И все-таки я обязан довезти его до побережья!

Раздираемый сомнениями, Уилмот принялся грызть ногти.

Уитгрив, которого с самого начала, едва лишь король появился, явно поразило, насколько резко хладнокровие Карла контрастировало с вполне понятным отчаянием Уилмота, попытался его успокоить, сказав:

– Никто не заподозрит, что его величество может быть переодет слугой. Я, конечно, не знаю его так, как ваша светлость, но мне кажется, мужество короля поможет ему благополучно выйти из всех испытаний. Да, когда мы привели его в дом, он еле стоял на ногах от усталости, но я никогда не видел, чтобы человек настолько не волновался за свою жизнь.

Эти слова вызвали улыбку на лице Уилмота, однако он тут же вздохнул и прошептал:

– Увы, я слишком хорошо знаю короля, и именно его мужество и внушает мне тревожные опасения. Он все сводит к шутке! Ему безразлично, что он не обыкновенный человек, а помазанник Божий! Вы же видели, он может совершенно отрешиться от того, что он король! А теперь представьте себе, что произойдет, если он будет рисковать своей драгоценной жизнью, словно…

– Но я ничего подобного не увидел, – возразил Уитгрив. – Напротив, когда он сидел здесь в грязных лохмотьях, мне вдруг пришло в голову, что никакой маскарадный костюм не в состоянии скрыть его королевского величия. Я не думаю, милорд, что он забывает о своем положении, но не скрою от вас, меня тревожит, что именно эта величественность выдаст нашего короля скорее, чем высокий рост и внешность.

Уилмот горестно воскликнул:

– Неужели это так очевидно? Боже мой, боже мой! Тогда какая же у него может быть надежда? И все же… ведь он так прост в обращении с людьми, так не любит помпезность. Иначе он ни за что бы не согласился переодеться простолюдином. Его отец, например, никогда бы этого не сделал!

– Не сделал, – согласился Уитгрив, которого одна мысль о том, что прежний король мог оказаться на месте сына, повергла в изумление своей фантастичностью. – Разумеется, не сделал бы!

Уилмот уронил голову на руки, но затем поднял ее и сказал более спокойным тоном:

– Уитгрив, в случае тревоги его величеству нужно будет спрятаться в потайной комнате, а мне – в кладовке, которая ведет туда. Если солдаты начнут обыскивать дом, вы укажете им на меня. Надеюсь, они удовлетворятся этой находкой и больше искать не станут. Вы меня поняли?

– Я вас прекрасно понял, милорд, и сделаю, как вы прикажете, – ответил Уитгрив, глядя на Уилмота с сочувственным уважением. – И все же я верю, что никакого обыска не будет. Ну а теперь, поскольку ваша светлость намерены уехать на рассвете, могу ли я еще раз попросить вас немного вздремнуть?

Уилмот, и вправду измученный переживаниями, согласился прилечь на диван и, вопреки своей твердой уверенности в том, что он не в состоянии заснуть, вскоре уже тихонько храпел.

Его сон ничто не потревожило, а в шестом часу утра Уитгрив разбудил милорда и сказал ему, что уже рассвело и проснувшийся король хочет с ним попрощаться.

Уилмот явился к королю и увидел, что он сидит на постели, а Ричард Пендерел и Фрэнсис Иатс стоят перед ним на коленях и смиренно говорят ему «до свидания». Король протянул им обе руки для поцелуя и еще раз повторил, что, если с Божьей помощью ему удастся возвратить себе трон, они должны будут приехать в Уайтхолл.

– И напомни, что я должен тебе десять шиллингов! – подмигнул он Иатсу. – Пока что я могу отплатить тебе только словами благодарности. Ну а ты, верный Дик, не забывай про эвелитского мельника. Я про него тоже не забуду, можешь не сомневаться, и когда мы с тобой снова встретимся, то от души посмеемся над тем, как тогда перепугались и кинулись наутек!

Фрэнсис и Ричард были так взволнованы, что едва смогли пролепетать в ответ несколько бессвязных слов, однако осыпали руки короля поцелуями и медленно пошли к выходу. На пороге они остановились, чтобы взглянуть на Карла в последний раз.

Когда они ушли, король кивнул Уилмоту и бодро произнес:

– Ну, Гарри, теперь у меня, по-моему, есть надежда выбраться из этой страны! А пока что в моем распоряжении постель, и надо признаться, мне больше ничего не нужно. Поезжай с Богом, друг мой, и умоляю, ради меня, не будь таким мрачным. Уверяю тебя, мне здесь очень хорошо!

– Пообещайте мне, сир, что вы во всем будете слушаться совета Томаса Уитгрива! – взмолился Уилмот. – Не забывайте о том, что ваша жизнь дорога всем подданным!

– Насколько я смог убедиться, мне она еще дороже, чем им, – возразил король. – Тебе совершенно не следует бояться за меня. Уверяю тебя, я вовсе не намерен попасть в руки своих заклятых врагов.

– Это может случиться только через мой труп! – прошептал Уилмот.

Король снова лег в постель и уткнулся щекой в подушку.

– Гарри, не говори так трагично! – пробормотал он, сонно усмехаясь. – Ты для этого слишком толст, да и я не воспринимаю трагизм на пустой желудок.

Больше Уилмот не смог добиться от него ни слова, и, когда Уитгрив зашел в спальню, желая поторопить Уилмота с отъездом, милорд сделал над собой усилие и покинул короля.

Когда Уилмот отправился в Бентли-Холл, до которого было рукой подать, Уитгрив и Хадлстон принялись обсуждать, как лучше обеспечить безопасность короля. В конце концов они пришли к выводу, что всех слуг, кроме кухарки, которая была католичкой, следует услать из дома, а ей надо сказать, что в гостиной сидит друг Хадлстона, бежавший из Ворчестера. Оставалось еще трое мальчиков, мирно почивавших в своих спальнях на верхнем этаже дома. Уитгрив был не склонен доверять подросткам, однако Хадлстон считал, что на них можно положиться, ибо они очень преданы ему, а поэтому предложил прибегнуть к их помощи: устроить мальчикам небольшие каникулы и