Негодяй Билли - Эдгар Райс Берроуз

– Он умер, – прошептал Мэллори.

Хардинг не ответил. Больше выстрелов было не слышно…

Ночь прошла и сменилась днем. Томительный день медленно прошел, и вновь наступила ночь. А они все шли, еле передвигая ноги.

Рана Мэллори доставляла ему невыносимые страдания. Были минуты, когда ему казалось, что он не в состоянии больше сделать ни шагу. Но он вспоминал тогда, что где-то впереди ждет мисс Хардинг, что скоро он увидит ее, и это придавало ему новые силы.

Они достигли реки и поплелись вдоль берега. Великолепная полная луна покрыла окружающий ландшафт серебром.

– Смотрите! – воскликнул Мэллори. – Остров!

– Слава богу! – горячо прошептал Хардинг.

Остановившись на берегу против острова, они громко крикнули. Почти немедленно вслед за этим три фигуры выбежали из глубины острова на берег: двое мужчин и одна женщина.

– Барбара! – закричал Хардинг. – О моя дочь, моя дочь!

Норис и Фостер поспешили перейти через реку и перевести на остров Хардинга и Мэллори. Барбара бросилась в объятия отца.

Минуту спустя она схватила и крепко сжала протянутые к ней руки Мэллори, а затем оглянулась, ища глазами еще одного.

– А где же мистер Байрн? – спросила она.

– Он умер, – ответил Хардинг.

Девушка с минуту смотрела на отца широко раскрытыми, растерянными глазами.

– Умер… – простонала она и без чувств рухнула к его ногам.

Глава XVIII

Слишком поздно

В течение получаса Билли продолжал время от времени стрелять. Затем он выпустил несколько зарядов один за другим и, встав на четвереньки, с трудом пополз в джунгли, чтобы найти какой-нибудь укромный угол, где мог бы спокойно умереть.

Он преодолел таким образом несколько сотен футов, когда внезапно почувствовал, что земля под ним проваливается. Он сделал неимоверное усилие, чтобы удержаться, зацепиться за что-нибудь, но сорвался и полетел в какую-то темную бездну.

Падать пришлось неглубоко. Мгновение спустя он понял, что очутился на дне охотничьей ямы – западни, которые выкапывают туземцы для ловли оленей. Раны его болели невыносимо, голова кружилась, и он потерял сознание.

Когда он очнулся, было уже светло. Солнце ярко светило сквозь отверстие, пробитое им при падении в легком настиле из веток.

– Вот тебе раз! – пробормотал Билли. – Неужели я и вправду жив?

Кровотечение у него остановилось, но во всем теле Билли ощущал смертельную слабость и ломоту.

«Видно, меня никакая смерть не берет!» – подумал он.

Достигли ли Хардинг с Мэллори островка? Он надеялся, что да. Мэллори любил Барбару… Билли был уверен, что и Барбара тоже когда-то любила Мэллори. Он от всей души желал, чтобы она была счастлива. Ревности Билли не чувствовал вовсе: Мэллори был ей ровня, принадлежал к ее кругу, а он нет. Как выглядел бы он в обществе такой женщины? Ведь ей на каждом шагу пришлось бы краснеть за него, а он при своем самолюбии не мог бы перенести этого. Нет! Даже хорошо, что дело так повернулось! Теперь он искупил зло, которое причинил ей и Мэллори. Они сочтут его мертвым и сохранят о нем наилучшие воспоминания. Останься он жив, было бы гораздо хуже: он вечно связывал бы их благодарностью и мешал быть счастливыми. Эта мысль заставила сжаться сердце Билли. «Лучше бы мне сдохнуть!» – прошептал он.

Но он не «сдох». Наоборот, к вечеру его силы восстановились, он окреп, а муки голода и жажды заставили задуматься, каким бы способом выбраться из ямы. Он подождал до наступления темноты, а затем, хватаясь за торчащие из земли корни, кое-как выкарабкался из западни. Туземцев с прошлой ночи не было слышно: они, верно, считали, что их противник умер от ран, и теперь, когда Билли выбрался на поверхность, до него доносился отдаленный шум деревни.

Байрн, шатаясь, потащился к источнику, где умер бедный Терье. Это заняло немало времени, но наконец Билли достиг его. Холодная вода его освежила и подкрепила. Теперь нужно было отыскать еду. Несколько диких плодов утолили его голод. Отдохнув, Билли решил двинуться к островку, где они с Барбарой расстались.

Путь, который он в прошлый раз преодолел за пятнадцать часов, занял теперь почти полных три дня. Иногда он сам себе удивлялся: зачем ему возвращаться? Разве он не желал исчезнуть и сделать Барбару свободной? Да, все так… но жизнь все же слишком привлекательная штука, чтобы вот так отбросить ее в сторону, как ненужный хлам. Горячая кровь все еще текла в его жилах и заставляла двигаться вперед.

«Я ведь могу продолжать жить своей жизнью, – думал он, – и не мешать Барбаре. Но будь я проклят, если мне хочется подохнуть в этой поганой дыре! Нет, я желал бы еще пошляться туда-сюда по Гранд-авеню, послушать грохот Лэк-стрит и поглазеть на толпу!»

Билли Байрна охватила острая тоска по родине. Его судьба сделала сумасшедший виток, перетряхнула всю его жизнь, дала ему почувствовать великую любовь, ставшую для него одновременно величайшим мучением. Он ни на что не надеялся и ни во что не верил. Однако не мог забыть, как руки Барбары обвились вокруг его шеи, а прелестные губы на краткий миг прильнули к нему. А ее слова… о, эти ее слова! Они все время звучали в ушах Байрна: «Я люблю тебя, Билли, таким, какой ты есть!»

Эти слова, которые он много раз шепотом повторял про себя, пробудили в нем внезапную решимость.

«Барбара, конечно, не должна принадлежать мне, – сказал он себе. – Она не для таких, как я. Но если я не могу быть с ней, то могу хотя бы жить для нее. Жить так, как она хотела бы, чтобы я жил. Если она услышит когда-либо еще о Билли Байрне, ей не придется стыдиться, что когда-то обнимала меня и говорила, что меня любит».

Наконец Билли добрался до маленького островка и остановился на берегу. Было уже около полуночи, и он долго колебался, переправляться ли ему через реку в такой поздний час. Он боялся поднять переполох в лагере. После долгих колебаний он наконец решил осторожно перейти реку и ждать утра, улегшись рядом с ее хижиной.

Переправа оказалась трудной, – уж очень он ослаб. Добравшись до противоположного берега, он без сил упал на песок, чтобы немного отдышаться. Затем ползком взобрался наверх и, встав на ноги, осторожно двинулся к хижинам.

Вокруг стояла тишина. Билли решил, что вся компания спит, улегся рядом с грубым шалашом, который он выстроил для Барбары Хардинг, и заснул как убитый.

Когда он проснулся, был ясный, светлый день. Солнце стояло уже высоко, однако в хижинах никто не шевелился. Тут только в сердце Билли закралось ужасное предчувствие.