Рассказы старого пограничника - Николай Андреевич Михаевич

— Сейчас он у меня дома… Пусть побудет там, пока ему станет лучше. Я приставила к потерпевшему Фирса.

— С Казимиром поговорить можно? — пристально взглянув на Зосю, спросил Лукашевич.

— Пожалуйста…

Рабочие проводили хозяйку благодарными взглядами.

— Ох, чует мое сердце, что здесь дело не в любви… Затевается какая-то тонкая хитрость, — сказал Тимофей Лукашевичу. — Может быть, лучше сходить мне, а то как бы она не приготовила тебе ловушку.

— А чем ты хуже меня?

— Ну, тогда пойдем вместе, — настаивал Тимофей.

Степан подозревал, что нападение легионеров на Казимира было подготовлено заранее. Такой вывод напрашивался потому, что агенты помещицы последние дни особенно усилили работу среди поляков, подбивая их на организованное штрейкбрехерство. Поэтому предупредить Казимира обо всем казалось крайне необходимым. Кроме этого, Лукашевич беспокоился и о состоянии здоровья товарища. «Тимофей говорит, что к Казимиру нужно идти вдвоем, опасается, что пани подготовила ловушку. Навряд ли это так, — прикидывал Степан. — Если же Тимофей прав, то рисковать двоим тем более нельзя».

— Нет, я пойду один, — категорически заявил он.

Когда стемнело, Лукашевич направился к панскому особняку. Зося сама встретила его.

VI

Хата Олеся — овзичане по старой привычке землянки называли хатами — самая глубокая в селе. Возле нее не было никаких хозяйственных построек. Да никто и не нуждался в них: единственная коза, составлявшая все движимое имущество хозяев, днем была на выпасах, а ночью ее загоняли в сенцы землянки.

Сегодня, как и всегда, вся семья встала на рассвете. Отец и мать ушли в лес по ягоды, а Олесь с женой собрались на отработки.

Во дворе они столкнулись с Тимофеем.

— Ты чего так рано? — удивился Олесь.

— Дело есть, Олесь Иванович, — ответил Тимофей. — Важное. Пусть Ольга идет, а ты задержись на минутку…

Олесь проводил жену с детьми за огороды.

— Иди тихонько, — сказал он оглядываясь, — я догоню. Жди меня у перекрестка.

Олесь и Тимофей вошли в землянку.

— У нас несчастье, — вздохнул Тимофей. — Из строя выбыли Степан и Казимир.

— Что случилось?

— Легионеры избили Казимира до полусмерти. Его будто выручила пани Зося и отвезла к себе в покои. Ну, Лукашевич пошел проведать его и больше не вернулся.

— Явная провокация… Как же это Степан не мог догадаться?

Олесь встал, подошел к окну и в тяжелом раздумье долго смотрел в сторону фольварка. Вороненые брови его сдвинулись, в глазах блеснули злые огоньки.

— А где они держат Степана?

— В подвале возле конторы.

— И что же вы теперь намерены делать?

— Степана освободить, а Казимира забрать в казарму.

— Решение правильное, — согласился Олесь. — Степана надо освободить, Казимира забрать в казарму, легионеров разоружить, усилить наблюдение за каждым шагом Неродзинской и Хамловича.

Простившись с товарищем, Олесь поспешил в поле. Он шел через лес. Тихо шелестели листьями березы, словно застывшие, дремали высокие сосны. Пахло смолой. Было по-утреннему прохладно. Когда Олесь вышел на опушку, уже вставало солнце. На перекрестке, где должна была ждать его Ольга, ни ее, ни детей не оказалось. По-видимому, она ушла отсюда недавно, так как на песке еще виднелись следы детских ножек.

Возле придорожного вишняка, собираясь закурить, Олесь замедлил шаг. В это время на дороге показался всадник. Всмотревшись, Олесь узнал Андрея.

«Наверное, с поручением к полковнику Поповичу ездил, — подумал Олесь. — Нужно поговорить с парнем».

Он присел под кустом, вытянул кисет и бумагу и с усердием стал свертывать папиросу. Когда всадник проезжал мимо вишняка, Олесь поднял голову.

— Постой, Андрей, закурим, — сказал он. — Спички ведь у тебя есть?

— Кресало есть, — ответил Андрей, останавливая коня.

— Как-нибудь высечем, — продолжал Олесь, осматривая запыленную одежду всадника.

— Я только что курил, разве за компанию? — ответил Андрей, неохотно слезая с коня.

Перекинув повод через шею лошади, он присел возле Олеся. Закурили. Дым бурыми колечками поплыл вверх, повис над головами.

Олесь взглянул в глаза Андрею.

— Скажи — ты был у полковника или у пристава?

— У полковника или у пристава? — переспросил растерянно батрак. — Что мне у них делать? — И, помолчав немного, объяснил: — Водил коня на пастбище.

— Что-то незаметно, чтобы этот конь был на пастбище, — лукаво улыбнулся Олесь. — Совсем голодный, Да и пыли дорожной на нем — хоть метлой сметай.

Взяв за руку Андрея, Олесь сказал строго:

— Говори правду, кому пакет возил? Полковнику?

Андрей испуганно посмотрел на Олеся, схватился машинально за карман, потом откинул руку, молча покачал головой.

— Брось ломаться, Андрей, я знаю все… Ведь в кармане и ответ везешь.

— Какой ответ? Ну и шутник же ты, Иванович!

Несколько минут спустя батрак говорил уже более откровенно.

— Не могу я, браток, показать. Сам полковник приказал, чтобы в собственные руки помещице или хозяину отдал. Что-то очень секретное везу, с сургучной печатью… А за это дело, знаешь, что может быть?

— Пустяки, — уговаривал Олесь. — Так распечатаю, что комар носа не подточит. Кстати, вот и клей на вишняке, лишь бы пакет не был прошит нитками.

Андрей молча вытащил из кармана пакет, внимательно осмотрел его и, хотя убедился, что он действительно не был прошит, спрятал обратно.

— Боюсь… Да и зачем он тебе? — тихо промолвил парень.

— Покажи, браток, — попросил Олесь. — От тебя зависит судьба рабочих фольварка, судьба села. Посмотрю, кого приказано арестовать или убить, и отдам… Может быть, тут и про Ирину что сказано, ведь она член стачкома.

— Про Ирину?!

Андрей задумался. Потом он внимательно осмотрелся — нет ли кого поблизости, покряхтывая, достал пакет и передал его Олесю.

— Прошу тебя, читай побыстрее, чтобы кто-нибудь не наскочил, а то не сносить мне тогда головы, — сказал он дрогнувшим голосом и, поглядывая на дорогу, добавил: — Только тебе, Иванович, уважил. Отцу родному не показал бы.

Пакет был адресован Неродзинской и старосте. Сорвав стебель ржи, Олесь сломал его на щиколотке, ввел осторожно тонкий конец в угловую щель конверта. Действовал Олесь ловко и быстро, но Андрею каждая минута казалась вечностью.

Когда пакет был вскрыт, Андрей вместе с Олесем склонился над небольшой бумажкой и, хотя не умел читать, пялил глаза на каждую машинописную строчку.

«Отряд будет послезавтра, — читал Олесь. — Забастовку душите любыми средствами. Привлеките на уборку в фольварк крестьян, если будут отказываться, разрешаю применить оружие. Решение об аресте Каменюка и Лукашевича приветствую и прошу немедленно доставить их под конвоем в мой штаб.

Полковник Попович».

— Ну ж и сволочи, — сказал обескураженный Андрей. — Кто бы мог подумать, что я такую пакость в село везу?.. А об Ирине ничего там не написано?

— Пока ничего, но все, что здесь сказано, касается и ее.

Олесь молча положил бумажку в