Архитектура мирового порядка. Дипломатия международных отношений - Александр Кириллович Бобров

Несмотря на временное улучшение отношений США и России в 2001–2002 гг. на фоне их сотрудничества в борьбе с терроризмом, в целом в конце 1990-х – начале 2000-х гг. нарастали тенденции, способствовавшие пересмотру Россией своей позиции по системе международных отношений в Европе:

1) расширение НАТО на восток (1999 и 2004 гг.);

2) отказ западных стран ратифицировать Стамбульский договор об адаптации ДОВСЕ (1999 г.);

3) выход США из договора ПРО (2002 г.) и курс на создание в Европе системы противоракетной обороны, участие в которой России было фактически заблокировано;

4) «цветные революции» в Грузии (2003 г.), на Украине (2004 г.) и в Киргизии (2005 г.).

После избрания президентом Российской Федерации Д. А. Медведева в 2008 г. было решено сформулировать предложения российской стороны о создании новой системы международных отношений и безопасности в Европе в целостном документе. 5 июня 2008 г. Д. А. Медведев выступил с инициативой о разработке Договора о европейской безопасности (ДЕБ). Ее суть – создать в области военно-политической безопасности в Евро-Атлантике «единое, неразделенное пространство». Российское понимание основных смысловых блоков будущего договора состояло в следующем:

1) юридически обязывающее толкование базовых принципов безопасности в Европе, в т. ч. недопустимость применения силы;

2) отказ от претензий отдельных государств и их групп на эксклюзивные права на поддержание мира и безопасности в Евро-Атлантике (имелись в виду США и НАТО);

3) определение базовых принципов развития режимов контроля над вооружениями, установления принципа разумной достаточности в военном строительстве;

4) развитие сотрудничества в области противостояния новым вызовам и угрозам, выработка единого подхода к урегулированию кризисов в Европе.

Целостный текст проекта Договора о европейской безопасности (ДЕБ) был опубликован в конце 2009 г. Предлагалась институциональная структура: консультации, Конференция и Чрезвычайная конференция (последняя созывалась бы в случае агрессии). Вопросы контроля над вооружениями и противостояния новым вызовам и угрозам в документе не затрагивались. В целом проект ДЕБ оказался компромиссным: он предполагал не полную ликвидацию блоков, а обрамление их деятельности в новую структуру.

Предложения Д. А. Медведева, направленные на создание нового механизма коллективного поддержания мира в Европе, были восприняты европейцами неоднозначно. ЕС в целом поступил чрезвычайно осторожно. Главы внешнеполитических ведомств стран-членов согласились, что необходимо изменить архитектуру европейской безопасности, но никто из них не подтвердил, что это нужно сделать в соответствии с инициативой России.

Мнения в Евросоюзе разделились. ФРГ, Франция и Италия, хоть и не полностью согласились с предложениями России, но призвали НАТО и ЕС обратить на них внимание, а также высказались за расширительную трактовку безопасности: в нее входили не только вопросы «жесткой безопасности» (англ. hard security – военное измерение), но и экономика и права человека. Страны Балтии, Восточная Европа и Великобритания выступили резко против российских предложений, утверждая, что они ослабят НАТО и ОБСЕ.

В целом, предложения о ДЕБ, хоть и не были приняты, но дали толчок развитию дискуссии по проблемам европейской безопасности. Так, в 2010 г. было сделано Лиссабонское совместное заявление Совета Россия – НАТО, где заявлялась цель создать подлинное общее стратегическое и модернизированное партнерство.

Однако в дальнейшем обстановка в области безопасности у границ России и мире стала ухудшаться. После украинского кризиса ситуация осложнилась на порядок: страны Евро-Атлантики не признали изменение государственной границы Украины и вхождение Крыма в состав России, была расширена политика односторонних санкций против Москвы. И без того вялые дискуссии были прекращены, что говорит о том, что большинство стран региона не готовы пока признать необходимость проведения реформы системы европейской безопасности, несмотря на все ее недостатки, включая очевидную неэффективность и нарастающую контрпродуктивность.

Несмотря на провал инициатив ДЕБ, ОБСЕ как организация общеевропейского сотрудничества продолжает свою работу. Вместе с тем сегодня ее деятельность сталкивается с существенной критикой. Прежде всего, речь идет о «перекосах» ОБСЕ: миссии направляются преимущественно в страны бывшего СССР, а внимание уделяется только «корзине», связанной с защитой прав человека и мониторингом выборов (деятельность Бюро по демократическим институтам и правам человека).

Углубляется кризис и другой общеевропейской структуры – Совета Европы. После 2014 г. государства ЕС и НАТО, которые обладают большинством в Совете Европы, взяли курс на вытеснение России с данной площадки, активизировав антироссийскую деятельность. Следствием стало разрушение гуманитарно-правового пространства Европы «от Лиссабона до Владивостока» – ключевой миссии Совета Европы. В результате идеологизации деятельности Организации оказалась недейственной система обеспечения прав человека, фундаментом которой выступала Европейская конвенция по правам человека, а гарантом соблюдения – Европейский суд по правам человека. В то время как Россия обвиняется в систематическом нарушении прав человека, полностью игнорируется ситуация на Донбассе. Утрачен межотраслевой характер Совета Европы.

С самого начала иного подхода к архитектуре европейской безопасности придерживались США и европейские страны. Эти государства делали ставку на укрепление западных институтов – ЕС и НАТО (что было подробнее описано ранее). В этой связи Россия стремилась, при сохранении центральной роли в обеспечении безопасности на континенте, выстраивать отношения с ЕС и США.

Что касается попытки выстраивания сотрудничества в области безопасности между Россией и ЕС, то наиболее активная фаза данного процесса приходится на конец 1990-х – начало 2000-х гг. В 1999 г. в Кельне была принята «Коллективная стратегия ЕС по отношению к России» (первый стратегический документ ЕС!). В качестве одной из целей был закреплен курс на тесное сотрудничество сторон в целях укрепления стабильности и безопасности в Европе и за ее пределами. Однако в целом документ не отличался конкретикой, а скорее дублировал положения Соглашения о партнерстве и сотрудничестве от 1997 г.

Аналогичный российский документ, принятый на саммите в Хельсинки в 1999 г., – «Стратегия развития отношений РФ с ЕС на среднесрочную перспективу (2000–2010 гг.)», – более детально описывал задачи укрепления сотрудничества с ЕС в сфере безопасности. В качестве основных целей стратегии обозначались обеспечение национальных интересов и повышение роли и авторитета России в Европе и мире путем создания надежной общеевропейской системы коллективной безопасности. Ставилась задача построения единой Европы без разделительных линий, проведения курса на «взаимосвязанное и сбалансированное усиление позиций России и Европейского Союза в рамках мирового сообщества XXI века».

В 2000 г. на Парижском саммите была подписана Декларация об укреплении диалога по вопросам безопасности. Тем не менее уже на саммите обозначились различия подходов: ЕС делал акцент на совместном участии в управлении кризисами и миротворческих операциях (Петерсбергские задачи), а Россия – на создании нестратегической системы ПРО для Европы и развитии военно-технического сотрудничества.

В 2001 г. на Брюссельском саммите стороны согласовали текст Совместной декларации об усилении диалога и сотрудничества в вопросах безопасности, а в 2002 г. на Московском саммите утвердили сферы практического взаимодействия. В 2004 г. были приняты четыре «Дорожные карты», которые должны были определять отношения