Архитектура мирового порядка. Дипломатия международных отношений - Александр Кириллович Бобров

Однако на практике сотрудничество в области безопасности практически не развивалось (были проведены совместные операции в Чаде/ЦАР, по борьбе с пиратством в Сомали, взаимодействие по иранскому досье, мирный процесс на Ближнем Востоке – квартет посредников, сотрудничество в ЧС). Во-первых, на это повлияло различное толкование угроз в сфере безопасности (в т. ч. из-за ориентации ЕС на продвижение демократических ценностей в их ультралиберальном прочтении). Во-вторых, существенную роль сыграли проблемы во взаимоотношениях по линии Россия – НАТО (именно Североатлантический альянс представляет собой организацию, за счет ресурсов которой преимущественно поддерживается безопасность государств – членов ЕС). В-третьих, различается культура обеспечения безопасности (в ЕС – опора на «мягкую силу», в РФ – опора на военно-политический потенциал).

В 2016 г. произошла реконцептуализация отношений России и ЕС. Верховный представитель Союза по иностранным делам и политике безопасности Ф. Могерини выдвинула 5 принципов поддержания отношений с Россией (инкорпорированы в Глобальную стратегию 2016 г.):

1) выполнение Минских соглашений;

2) продолжение программы Восточного партнерства, отношения России с соседями;

3) внутреннее усиление ЕС (кибербезопасность, энергетика, стратегические коммуникации);

4) избирательное сотрудничество с Россией (по вопросам КНДР, Сирии, Ирака, миграции, терроризма и климата);

5) поддержка в России гражданского общества – возможность контактов между людьми.

В России приоритеты взаимодействия с ЕС были обозначены в Концепции внешней политики 2016 г. Императивом сотрудничества закреплялось формирование условий для обеспечения равной и неделимой безопасности на европейском континенте (именно такая цель была взята за основу проекта Договора о европейской безопасности, предложенного Д. А. Медведевым в 2008 г.), при этом механизмом построения такой системы должна стать общеевропейская организация – ОБСЕ.

Как отдельный трек развивались отношения между НАТО и Россией. Как и отношения между Россией и ЕС, взаимодействие с Альянсом выстраивалось на основе принципа кондициональности, который заключался в том, что Россия признает верховенство права и права человека (англ. value based policy – политика, основанная на ценностях) в обмен на интеграцию в общеевропейское пространство. Подобная формула была принята в конце 1990-х гг. в условиях экономической нестабильности и политической неопределённости в России, и к середине 2000-х гг. уже не отвечала геополитическим реалиям.

В 1997 г. был подписан Основополагающий акт о взаимных отношениях, сотрудничестве и безопасности между РФ и НАТО, в котором стороны обязались не рассматривать друг друга в качестве противников. Создавался консультативный орган – Совместный постоянный совет (СПС), который действовал по принципу «НАТО+1».

В 2002 г. были подписаны Римские декларации между НАТО и РФ, в соответствии с которыми учреждался Совет Россия – НАТО (СРН) для развития сотрудничества и координации военно-политических действий между Россией и государствами – членами Альянса. В отличие от СПС, работа Совета строилась в формате «29», что уравнивало в правах государства-члены НАТО и Россию, т. к. решения принимались в национальном качестве.

Определенных успехов СРН добился в рамках совместной борьбы с терроризмом, в том числе в Афганистане: был создан трастовый фонд по Афганистану, который организовывал поставку вертолетной техники. Были достигнуты договоренности о совместной борьбе с пиратством (ранее вопрос ставился, но даже официально не вносился в повестку дня). Россия приняла обязательства осуществлять поддержку американского военно-морского флота в районе Африканского рога.

Были предприняты попытки решить проблему ПРО. На Лиссабонском саммите НАТО 2010 г. был подготовлен Совместный обзор вызовов и угроз безопасности. В тот период камнем преткновения стал выбор понятия «угроза» или «риск». НАТО настаивал, что со стороны стран-изгоев исходят угрозы безопасности, а Россия – риски. Такая позиция обусловлена тем, что угроза персонифицирована и требует серьезных реакций. Угрозу нужно преодолевать. Риски же не предполагают такой адресности и могут быть связаны с различными направлениями.

Россия и НАТО договорились о планах рассмотреть сотрудничество в рамках совместного проекта по ПРО, но по многим причинам (в т. ч. стремление США разместить ракеты в Центральной и Восточной Европе) стало понятно, что на пути этих договоренностей стоят серьезные препятствия; США на деле считали проект практически не реализуемым, хотя официально это и не афишировали. Помимо этого, ЕвроПРО интересовал США в качестве самостоятельного проекта по оказанию влияния на европейскую политику.

23 ноября 2010 г. Д. А. Медведев подписал заявление по проблеме ПРО (совместного проекта): были определены меры, которые Россия была готова принять, если США продолжили бы разрабатывать систему ПРО в качестве самостоятельного проекта. Один из пунктов (ответные меры) включал в себя развертывание отечественных боевых ракетных систем, направленных на локализацию и устранение угроз, связанных с ЕвроПРО (в Калининградской области). Данный шаг ясно показывает, насколько большую важность имела описанная выше политика «перезагрузки» в российско-американских отношениях и насколько ограниченными оказались ее возможности.

Однако после военного конфликта между Россией и Грузией в Южной Осетии 2008 г. работа Совета была приостановлена. Начал намечаться субстантивный кризис в российско-европейских отношениях: впервые он был связан с социально-экономической проблематикой. Вопросы будущего экономического развития кардинальным образом влияют на ситуацию в европейской безопасности.

После событий на Украине 2014 г. и воссоединения Крыма с Россией деятельность СРН была заморожена на неопределенное время, а перспектива стратегического партнерства осталась не реализована. Единственный небольшой промежуток времени, когда контакты в рамках СРН возобновились, – военно-политический диалог в связи с событиями в Ираке и Сирии в 2017 г.

Ключевым вопросами на повестке дня западноцентричных институтов (НАТО и ЕС) остается задача расширения на Восток и противодействия угрозе со стороны конкретных государств (в т. ч. и России). При этом сама ОБСЕ не является полноценной региональной организацией: у нее отсутствуют Устав и понятийный аппарат в части, касающейся деятельности ОБСЕ (нет правового обоснования миротворческих миссий Организации).

Попыткой преодоления кризиса европейской безопасности стала инициатива России, выдвинутая в конце 2021 г., которая предполагала заключение двух соглашений – Договора с США о гарантиях безопасности и Соглашения с НАТО о мерах обеспечения безопасности. Положения включали взятие западными государствами на себя обязательств по нерасширению Североатлантического альянса на Восток, взаимный отказ от проведения мероприятий (учений), наносящих ущерб другой стороне, по неразвертыванию ракет средней и меньшей дальности наземного базирования и ядерного оружия вне национальной территории. В целом, текст соглашений более чем на треть совпадал с проектом ДЕБ.

Нежелание не только принять, но и обсуждать эти предложения со стороны США и их союзников по НАТО подтвердило, что сегодня наблюдается деградация отношений России на евро-атлантическом направлении по всем азимутам: в двусторонних отношениях России и США, России и англосаксонских государств, России и европейских стран, в общеевропейских организациях (Совет Европы и ОБСЕ), по линии Россия – НАТО и Россия – ЕС. Перспектив к их улучшению на сегодняшний день не просматривается.

Глава 9. Азиатско-Тихоокеанский регион

Борьба США и Китая за регион

Азиатско-Тихоокеанский регион представляет собой арену геополитического