Архитектура мирового порядка. Дипломатия международных отношений - Александр Кириллович Бобров

Другая тенденция, которая наметилась в развитии НАТО в 1990-е гг., заключалась в начале процесса расширения на Восток в нарушение устных гарантий 1989–1990 гг., данных М. С. Горбачеву госсекретарем США Дж. Бейкером. В 1994 г. на саммите в Брюсселе было принято решение о расширении на Восток за счет Польши, Венгрии, Чехии и Словакии. В 1995 г. подготовлено исследование по вопросам расширения НАТО, а на следующий год утвержден соответствующий график. В 1997 г. государства-члены НАТО пригласили Венгрию, Польшу и Чехию начать переговоры о вступлении, два года спустя эти государства официально присоединились к НАТО.

Самое крупное расширение Альянса произошло в 2004 г. на Стамбульском саммите на основании решения Пражского «трансформационного саммита» 2002 года. Новыми членами НАТО стали Болгария, Румыния, Литва, Латвия, Эстония, Словакия и Словения. В 2009 г. в состав военно-политического блока вошли Албания и Хорватия, в 2017 г. – Черногория, в 2020 г. – Северная Македония, в 2023 г. – Финляндия. Потенциальными кандидатами в НАТО остаются Босния и Герцеговина (получила План действий по членству в НАТО), Грузия, Украина и Швеция. Кроме того, 19 государств участвуют в программе «Партнерство ради мира» и 15 стран – в институционализированных программах диалога.

Европейская политика безопасности: отношения Европейского Союза и НАТО

При развитии Общей внешней политики и политики безопасности (ОВПБ) в качестве «второй опоры» Европейского союза возник вопрос о выстраивании отношений между странами ЕС и НАТО. Даже до крупных расширений ЕС за счет стран Восточной Европы в Союзе была заметна неоднородность среди государств-членов: большинство одновременно являлись членами НАТО, в то время как часть членов ЕС была «нейтральной» (не входила в блок НАТО). Это вызывало дискуссии по поводу возможного формата и параметров взаимодействия Европейского Союза и Североатлантического альянса.

США резко выступали против того, чтобы ЕС дублировал штабные структуры альянса, и предлагали Брюсселю развивать собственную систему безопасности на базе «Европейской инициативы безопасности и обороны» (European Security Defense Initiative – ESDI) с использованием существующей военной архитектуры НАТО. Позже было принято решение о реализации ESDI на базе Западноевропейского Союза. Это позволило решить проблему нейтральных стран.

Одним из ключевых вопросов после формирования в рамках ЕС политики безопасности стала проблема взаимоотношения с НАТО, о которой упоминалось ранее. Для ее разрешения была принята формула «Берлин+» (Соглашение 2003 г.), в соответствии с которой страны Европейского Союза получали доступ к ресурсам НАТО для проведения операций в соответствие с Петерсбергскими задачами 1992 г.

В итоге за НАТО сохранилась первостепенная роль в традиционном военном миротворчестве, а в зону ответственности ЕС легли вопросы постконфликтного восстановления. Были определены политико-дипломатические механизмы сотрудничества:

а) регулярные контакты: Военный совет НАТО и Комитет по вопросам политики и безопасности ЕС, он же стал подразделением Совета ЕС;

б) регулярные встречи военных комитетов (или по запросу сторон) – фактически связи по оперативной линии;

в) регулярные консультации ЕС по ЕПБО с третьими странами по вопросам их потенциального участия в совместных операциях. Обычно 15+15 – члены ЕС и кандидаты в ЕС, а также другие члены НАТО;

г) личные контакты.

Тем не менее проблемы на пути сотрудничества НАТО и ЕС в сфере безопасности сохраняются. Одна из них – «турецкий фактор» (член НАТО Турция и член ЕС Кипр блокируют принятие совместных инициатив). Так, Турция отказывалась признавать право ЕС использовать силы НАТО в рамках Берлинского соглашения, а Греция настаивала на закреплении гарантий, в соответствии с которыми ни одно государство не смогло бы блокировать участие государства-члена в ЕПБО.

Несмотря на это, согласно Глобальной стратегии ЕС от 2016 г., именно НАТО значится в качестве ключевого партнера в военно-политической сфере. В развитие данного положения на саммите в Варшаве в 2016 г. была подписана Совместная декларация ЕС – НАТО. Особое внимание было уделено совместному противодействию «гибридным угрозам», сотрудничеству в области стратегической пропаганды, взаимодействию, координации действий в Средиземноморье, сотрудничеству по вопросам кибербезопасности, обеспечению оперативной совместимости потенциалов. Примечательно, что в качестве отдельного направления так и не была обозначена борьба с терроризмом.

В совместной декларации от 2018 г., принятой на саммите в Брюсселе, были добавлены вопросы нелегальной миграции, терроризма, а также продвижение европейских гуманитарных ценностей.

Югославский конфликт

Этнический и конфессиональный состав Югославии представлял наглядную демонстрацию исторического развития субрегиона под влиянием трех империй: Российской, Австро-Венгерской и Османской. Народы, проживавшие на территории этой страны, традиционно разделял религиозный аспект. Несмотря на попытки И. Б. Тито создать космополитичный югославский народ, распад Югославии в 1990-х гг. предопределил превращение ранее единого пространства в арену геополитической борьбы со значительной ролью внешнего фактора. Глубокие разделительные линии формировались именно с учетом полиэтнического и многоконфессионального состава бывшего федеративного государства.

Россия (а ранее Российская империя) поддерживала тесные связи с сербами и македонцами, опираясь на идею православного единства. Под влиянием Османской империи формировалась мусульманская община: последователями ислама являются албанцы и косовары. Косовары – часть албанского этноса, проживающая на территории Сербии в тех регионах, которые считаются «колыбелью» сербской цивилизации. Также сербы-мусульмане проживают в Новопазарском Санджаке – регионе на границе Сербии, а в Боснии и Герцеговине – бошняки.

К государствам с католическим большинством, которые традиционно воспринимались как проводники интересов Австро-Венгрии, относятся Словения и Хорватия. В дополнение к религиозному аспекту возникают споры относительно лингвистического вопроса между сербским и хорватским языками. Одни эксперты считают их двумя разными языками, другие – вариантом одного языка, но с использованием различных письменностей (кириллицы для сербского варианта и латиницы для хорватского) и определенными лексическими отличиями. Проблема языкового единства неразрывно связана с единством этническим, а наличие собственного языка – дополнительный аргумент в пользу независимости от Белграда.

Бывшую Югославию в целом отличало этническое многообразие – перекрестное население в республиках: словенцы в Словении, хорваты и сербы в Хорватии, сербы, хорваты и бошняки в Боснии и Герцеговине, сербы, черногорцы, албанцы и венгры в Сербии, сербы и черногорцы в Черногории, македонцы, албанцы и турки в Северной Македонии. В 1990-е гг. начал укрепляться национализм в Боснии и Хорватии, получили развитие идеи Великой Албании и Великой Сербии, продвигаемой С. Милошевичем и предполагавшей объединение всех сербов (Республики Сербии со столицей в Белграде, Республике Сербской Краины – части Хорватии – и Республики Сербской в Боснии и Герцеговине). Все это усугублялось глубоким экономическим кризисом на фоне инфляции в Югославии, неудачной попыткой конституционной реформы и наличием произвольных границ между республиками.

Процесс распада государственности, за редким исключением (независимость Словении), проходил болезненно, сопровождался кровопролитными конфликтами, часть из которых не разрешена по сей день. В период развала Югославии страны международного сообщества признавали новые государства без опоры на принцип самоопределения и без учета прав национальных меньшинств. В