Русская ловушка: Исторические решения, которые подвели к пропасти - Дмитрий Яковлевич Травин

во Флоренции, образом развивались события в Германии после 31 октября 1517 г., когда августинский монах Мартин Лютер прибил свои знаменитые тезисы на воротах дворцовой церкви в Виттенберге. От данного события принято отсчитывать историю реформации. Хотя текст был написан на латыни и роль его состояла лишь в том, чтобы пригласить к диспуту ученых-коллег, «тезисы разлетелись по всей Германии, их читали в Нюрнберге, Эрфурте, Ингольштадте, Базеле, и прихожане, о которых Лютер вообще не думал при их составлении, самым ревностным образом поддержали их»[588].

«Автор, вождь и вдохновитель всего этого дела – монах, и он подготовил его в одиночку, как свое личное дело, <…> руководствуясь исключительно собственными целями и стремлением навредить Церкви», – отмечал современник Лютера, характеризуя его тем самым именно как духовного предпринимателя[589]. Лютер выступил против индульгенций, а затем жестко противопоставил себя Риму. Критика сложившейся в католичестве практики продажи индульгенций часто выводится на первый план при рассуждениях об успехе реформации, но на самом деле это была старая тема, давно уже вышедшая даже за рамки споров, ведущихся внутри Церкви. Джеффри Чосер в «Кентерберийских рассказах» более чем за сто лет до Лютера высмеял корысть церковников: «Стремлюсь к тому, чтоб прибыль получать, а не к тому, чтоб грешным помогать», – признается его герой. И дальше: «Пускай я сам развратен и порочен, но проповедовать люблю я очень» [Пролог продавца индульгенций]. Читатели Чосера наверняка смеялись над этим персонажем, но к радикальному перевороту это не приводило. А в 1517 г. привело.

Конечно, у Лютера, как у каждого бунтаря, имелись персональные духовные мотивы для протеста, определявшиеся спецификой личной биографии[590], но в целом его деятельность вполне можно считать продолжением старой борьбы за чистоту христианства. Лютер, в отличие от предшественников, не проиграл. Ему удалось уцелеть даже после выступления в вормском рейхстаге, где он фактически противопоставил себя императору Карлу V. Гус и Савонарола кончили на костре, тогда как Лютер остался жив и даже смог активно распространять свои идеи. В конечном счете Германия раскололась на враждующие конфессии, что породило длительное (более ста лет) военное противостояние (сначала в Империи, а затем во всей Европе), завершившееся лишь в 1648 г. Вестфальским миром. Интересно, что бóльшую часть своей жизни Лютер провел в крохотном, насчитывающем всего 2000 жителей Виттенберге, где регулярно проповедовал перед небольшим числом немцев[591]. И хотя он временами «гастролировал» с проповедями по другим городам Германии, кажется парадоксальным, что успеха добился духовный предприниматель, трудившийся в провинции, тогда как его столичные предшественники потерпели неудачу. «Своим бурным успехом реформация обязана прежде всего уникальному стечению обстоятельств. Политический подъем немецкой аристократии совпал по времени с богословским бунтом Лютера»[592]. Впрочем, как за подъемом, так и за бунтом стоял целый комплекс причин, созревших именно к началу XVI в.

Одно из возможных объяснений успеха реформации бросается в глаза. Лютер был первым духовным предпринимателем, который стал для общения с широкими массами использовать не только (и даже не столько) проповедь в городском храме или на площади, но еще и книгу. Как раз к этому времени книгопечатание достаточно преуспело для того, чтобы религиозный текст перестал замыкаться в стенах монастырских библиотек, но вышел в широкие бюргерские и дворянские массы. Даже в маленьком Виттенберге в начале XVI в. было уже как минимум три издательства[593]. Общее число инкунабул (книг, напечатанных с 1455 по 1501 г.) составило примерно 5 млн, т.е. к моменту «выхода на сцену» Лютера общество «подверглось влиянию того, что можно назвать массовой медиатизацией»[594]. Реформатор сразу же начал использовать представившиеся ему возможности. Первые же его важные тексты тут же печатались в Лейпциге, Эрфурте, Нюрнберге, Франкфурте, Аугсбурге, Базеле, Хагене[595]. Он стал писать обращения к представителям германской нации, причем делал это не на латыни, как принято было раньше в духовной среде, а на немецком языке. Если латынь использовалась для того, чтобы клирики из разных христианских стран могли понимать друг друга, не обращая внимания на светскую публику, то немецкий применялся Лютером для того, чтобы его понимала грамотная Германия (вне зависимости от принадлежности к тому или иному сословию). А население остальной Европы его мало интересовало. О том, насколько это было существенно, свидетельствует возмущение Эразма, писавшего, что Лютер «все делает публично и тем самым позволяет низшему ремесленнику участвовать в обсуждении проблем, которые до сих пор оставались в исключительном ведении ученых и, подобно мистериям, рассматривались только посвященными»[596]. Язык Лютера был народным не только в том смысле, что автор писал по-немецки, но он еще и соответствовал народному пониманию формы полемики. Автор ругал своих оппонентов, как на базаре: Генрих VIII Английский для него безумец, дерьмо свинячье, дерьмо ослиное, мошенник и лжец, карнавальный шут; монахи – откормленные свиньи, заплывшие жиром ослы[597].

Более того, Лютер сумел даже объединить преимущества проповеди как личного обращения к пастве с преимуществами книгопечатания, позволявшего предложить единый стандарт духовного предпринимательства. В 1521–1522 гг. он подготовил типовые тексты для проповедников, не имеющих собственной теологической квалификации[598]. Тем самым Лютер фактически сумел институализировать процесс борьбы с римским престолом. Теперь его идеи могли широко распространяться целым отрядом единомышленников. Производство нового «духовного продукта» постепенно становилось массовым.

В это же время (1522 г.) популярный проповедник Ульрих Цвингли в Цюрихе также приступил к публикации небольших статей, получивших широкое распространение не только в этом городе, но и во многих местах Южной Германии[599]. А печатные тексты самого Лютера распространялись с бешеной скоростью, поскольку вызывали повсюду широкий интерес. Тем самым духовному предпринимателю удалось, проживая в маленьком Виттенберге, охватить своими проповедями всю Германию. «Реформация становилась “медийным событием”, а реформатор – доселе невиданным автором “бестселлеров”»[600]. Причем не только проповедей и полемических текстов. Лютеровский «Новый завет» на немецком языке выдержал 253 издания с 1522 по 1546 г. Совокупный тираж «Краткого катехизиса» составил 100 000 экземпляров с 1529 по 1563 г., а тираж «немецкой Библии» – 500 000 с 1534 по 1574 г. В целом лютеровские тексты при жизни автора разошлись в количестве, превышающем 3 млн копий[601]. А наряду с книгами печатались и гравюры с разнообразными изображениями Лютера, рассчитанными на любой спрос и любой кошелек: Лютер как доктор, пророк и монах; Лютер с Катариной фон Бора, изображающие идеальную супружескую пару; Лютер с Филиппом Меланхтоном, символизирующие евангелическое единство двух разных реформаторов[602].

В основе системы распространения идей по-прежнему лежало обращение к горожанам – людям просвещенным, обеспеченным