1915 год. Борьба за русские крепости на Восточном фронте - Максим Викторович Оськин

побудила русских считать его не более чем 40 тыс. чел., вследствие чего Осадная армия А.Н. Селиванова насчитывала всего 60 тыс. чел. Иными словами, русские осаждающие войска, сами того не подозревая, вдвое уступали противнику в численности, но, тем не менее, теснили их вглубь крепостной обороны. Причина тому обстоятельству, что теперь осаждающая армия уступала в численности осажденной, но действовала более чем успешно – резко увеличившаяся мощь огнестрельного оружия, что позволяло удержанием ключевых точек местности блокировать крепостной район с большой окружностью оборонительной линии.

Техническое развитие оружия привело к новому положению вещей при осаде крепости. Если ранее обычно крепости осаждались силами, превосходящими численность гарнизона, дабы исключить любой прорыв из крепости, то теперь, когда крепости оказывались в тылу чужой армии, они только лишь блокировались войсками, уступающими им в численности. Осаждающие перерезали важнейшие коммуникации, да усиливали фронт с той стороны, куда только и мог пробиваться осажденный. Выдающуюся роль, конечно, играла тяжелая артиллерия – 11-я армия под Перемышлем имела 18 – 6-дм батарей и 4 – 42-лин батареи, не считая полевой дивизионной артиллерии. Позднее были подвезены 6 береговых 11-дм пушек из Кронштадта[183].

Представляется, что неверная информация сослужила русской стороне большую службу. Имей русская Ставка верную информацию, вероятнее всего, это побудило бы ее усилить Осадную армию как минимум вдвое – до равной с перемышльским гарнизоном цифры. Как знать – быть может, этих 60 тыс. штыков и не хватило бы Брусилову, сдерживавшему контратаки австро-германцев в Карпатах на перемышльском направлении. Ведь именно этой зимой 1914/1915 гг. русские резервы были подготовлены как нельзя более отвратительно, а австрийцы сумели одержать единственный оперативный успех над русскими без поддержки немцев – сражение у Лиманова – Лапанува. Но успеху русской осады способствовал факт наличия в составе гарнизона Перемышля массы «ненадежных» соединений, укомплектованных местными призывниками из русинов, на которых комендант крепости не мог положиться при проведении вылазок.

Понятно, впрочем, что тянуть с блокадой также не следовало. Во-первых, австро-германцы не оставляли попыток пробиться к Перемышлю и выручить его гарнизон, а в случае успеха – и изменить обстановку на данном участке фронта в свою пользу самым коренным образом. Во-вторых, Перемышль находился на русских коммуникационных линиях, являясь узлом дорог. Его падение предполагало улучшение снабжения дравшихся в Карпатах русских армий. Французский исследователь пишет, что осажденная крепость Перемышль «препятствовала русским пользоваться их главной линией снабжения (двухколейная железная дорога) и заставляла их пользоваться для подвоза второстепенными линиями, с меньшей пропускной способностью и значительно удаленными от крепостного района»[184].

В течение ноября – декабря гарнизон крепости произвел несколько крупных вылазок, имевших целью деблокаду Перемышля, но все они были отбиты со значительным уроном для атакующих. После этого дух защитников Перемышля стал резко падать, на что огромное влияние оказывала и нехватка продовольствия, так как запасов не хватало, ибо гарнизон был переполнен людьми – более 120тыс. вместо расчетных 80тыс. чел. Западный автор пишет, что постепенно основной частью рациона гарнизона стала конина: «Из 21 000 лошадей внутри крепости 10 000 были забиты на Рождество и Новый год, а еще 3500 последовали в середине января 1915г. Лошадь внезапно стала основным продуктом солдатского рациона. Их хлеб выпекали из муки, частично перемолотой из лошадиных костей и сушеной конины, а паштет из конской печени выдавали для намазывания на него. Их сосиски были сделаны из лошадиных кишок, наполненных лошадиными потрохами. И поскольку единственным жиром, доступным для жарки, был лошадиный жир, даже небольшая доля крепостных пайков, которые не были лошадиными, все еще имела привкус лошади»[185]. По подсчетам русских, во время осады австрийцами было убито и съедено 16 336 лошадей[186].

В то время как полевые армии Юго-Западного фронта сдерживали натиск австро-германцев в Карпатах, войска 11-й армии постепенно поджимали осажденных к внутренней оборонительной линии. Во второй половине февраля русские стали усиленно продвигаться вперед сапами и траншеями. В ночь на 28 февраля русские ночной атакой взяли передовую позицию на северном фронте у деревни Малковице – Валава, в 1,5 версты от фортового пояса. К 1 марта из Кронштадта прибыли 6 – 11-дюймовых мортир, которые стали расставлять против фортов Седлисской группы. К марту 1915г. численность русской 11-й армии составляла 65 тыс. штыков и сабель при немногим более сотни орудий средних и больших калибров.

6 марта австро-венгерским командованием крепости Перемышль была предпринята последняя вылазка лучшими войсками (23-я гонведная дивизия) численностью 15 тыс. чел. Впрочем, осадные укрепления были уже столь широко развиты, что русские отбили атаку артиллерийским и пулеметным огнем.

После очередной неудачи австрийцам ничего не оставалось, как приступить к переговорам о сдаче крепости. Уже приняв решение на капитуляцию, комендант Кусманек отдал приказ о расстреле запасов артиллерии наугад по русским позициям: 6 марта – 23тыс. снарядов, 7 марта – 6тыс., в ночь с 8 на 9 – около 50тыс. Русские потери убитыми при этом составили всего 3 офицера и 51 солдат. Приказ Кусманека по гарнизону от 8 марта гласил: взорвать всю артиллерию, разрушить форты и укрепления, уничтожить личное оружие и боеприпасы («патроны разбрасывать и затаптывать в землю или бросать в Сан»), снаряжение и военное оборудование; «на людях остаются только одеяло, хлебный мешок, прибор для еды и котелок»; «по окончании взрывов и уничтожении оружия и т.д., надлежит воздержаться от каких-либо враждебных действий по отношению к противнику»[187].

Около 8.00 утра 9 марта в штаб русской Осадной армии приехали переговорщики – полковник А. Мартинек и подполковник О. Хуберт. Их принял командарм-11 А.Н. Селиванов, заявивший: «Никаких условий, безусловная сдача, подчинение нашей воле, иначе горе побежденным». Интересные воспоминания о первых днях после сдачи Перемышля оставил Евгений Александрович Елачич – уполномоченный Главного комитета Земсоюза, который должен был «взять на себя довольствие голодающим гражданского населения города». Он пишет, что А.Н. Селиванов с парламентерами «держал себя очень резко, почти грубо, сразу отверг всякие разговоры об условиях сдачи, требуя немедленной и безусловной сдачи крепости». Селиванов потребовал сказать, сколько будет пленных, те замялись, но Селиванов одернул их: «Я же должен знать, сколько ртов мне придется с завтрашнего дня кормить». И названная цифра в 125тыс. гарнизона и 12тыс. гражданских всех ошеломила, и даже в Ставке, куда немедленно пошла телеграмма с указанной цифрой, этому первоначально не хотели верить. Елачич справедливо заметил: «Было от чего задним числом прийти в ужас и от чего сейчас прийти в восторг. Успех превосходил все самые пылкие ожидания». Командарм-11 задержал парламентеров и отправил в Перемышль кавалерию и конные орудия под общим командованием и.д. генерала для поручений