1915 год. Борьба за русские крепости на Восточном фронте - Максим Викторович Оськин

батареи. При штурме Перемышля и Брест-Литовска применялась 420-мм мортира, прозванная в войсках «Толстая Берта», по имени супруги главы фирмы Крупп. Именно такими сверхтяжелыми для полевой артиллерии орудиями были взломаны форты Льежа. Затем, в 1916г., эти мортиры применялись на Западном фронте в Битве за Верден. Масса фугасного снаряда этого орудия составляла 810кг[215]. Также немцы перебросили для штурма крепости 305-мм гаубицы, которые пробивали русскую оборону у Горлице. Ясное дело, что раз укреплять Перемышль русские стали только после Горлицкого прорыва, то противостоять тяжелой полевой артиллерии и без того полуразрушенные крепостные форты не могли. Противник применил оригинальную тактику штурма: проводя атаку в промежуток между 10-м и 11-м фортами, и обладая сильной артиллерией, немцы разбивали сразу два соседних форта, чтобы не было бокового огня, после чего атаковали промежуток между ними[216].

Ядром обороны Перемышля стало лучшее соединение 8-й армии – 4-я стрелковая «Железная» дивизия А.И. Деникина, которая держалась в полуразрушенной крепости, не имея снарядов и практически не получая подкреплений. Неприятельские атаки следовали одна за другой, причем каждая из них предварялась новым шквалом огня тяжелых батарей. Сам Деникин впоследствии так писал об этих днях: «Одиннадцать дней жестокого боя 4-й стрелковой дивизии. Одиннадцать дней страшного гула немецкой тяжелой артиллерии, буквально срывавшей целые ряды окопов вместе с защитниками их. Мы почти не отвечали – нечем. Полки, измотанные до последней степени, отбивали одну атаку за другой – штыками или стрельбой в упор; лилась кровь, ряды редели, росли могильные холмы. Два полка почти уничтожены – одним огнем. Господа французы и англичане! Вы, достигшие невероятных высот техники! Вам небезынтересно будет услышать такой нелепый факт из русской действительности. Когда после трехдневного молчания нашей единственной шестидюймовой батареи ей подвезли пятьдесят снарядов, об этом сообщено было по телефону немедленно всем полкам, всем ротам, и все стрелки вздохнули с радостью и облегчением»[217].

Только прибытие последних резервов Ставки – 5-го Кавказского корпуса – позволило русским отбить атаки противника. Но в любом случае судьба крепости была предрешена: неприятель имел слишком много тяжелой артиллерии, подтягивая сюда все новые и новые дивизионы. При обороне Перемышля, 19 мая, когда бои шли уже в самом городе, погиб Леонид Николаевич Гобято – один из выдающихся русских артиллеристов. Именно Л.Н. Гобято во время сражения под Цзиньчжоу в период Русско-японской войны 1904–1905 гг. одним из первых в мире в боевых условиях применил артиллерийскую стрельбу с закрытых позиций при помощи угломера. Капитан Гобято был и первым в мире изобретателем миномета, создав его в сентябре 1904 г. в осажденном Порт-Артуре на базе корабельного минного аппарата.

В своем последнем бою генерал-майор Гобято – командир 35-й артиллерийской бригады – производил рекогносцировку, наблюдая за противником в полный рост в зоне действия ружейного огня[218]. Гобято погиб во время боя – когда появилась опасность быть отрезанными с востока, комендант предпринял вылазку двумя полками 35-й пехотной дивизии и отбросил противника. Эту вылазку и возглавил Гобято – «это был человек, которого не могло удовлетворить сидение в тылу в роли шефа бригады. Он, подобно покойному Корнилову, всегда стремился вперед, где мог бы сам, своими руками, помогать общему делу». Он был ранен пулей в живот и на следующий день скончался[219]. Л.Н. Гобято был посмертно произведен в генерал-лейтенанты артиллерии.

Сдача русскими крепости Перемышль, развалины которого в ночь на 22 мая были оставлены частями 8-й армии, стала одним из заключительных актов Горлицкой оборонительной операции. Оборона крепости была ожесточенной и кровопролитной. Встречные контратаки русской 4-й стрелковой дивизии и баварской дивизии генерала Кнойсля перемежались с маневрированием небольших отрядов на флангах лобового удара. Например, в ночном бою 18 мая в форте №7 русские захватили в плен 23 офицера и 600 солдат неприятеля. Судьбу обороны решила тяжелая артиллерия – 305-мм гаубицы[220]. Сам А. фон Макензен отметил, что «взятие Перемышля – это военный подвиг, который могли совершить только воспитанные в прусском духе войска и прекрасно проявившие себя баварские части»[221]. Примечательно, что слухи в тылу и на фронте приписывали падение крепости не Ставке, а отдельным «предателям»-генералам и даже самому Николаю II: «Государь император продал Перемышль за 13 миллионов рублей и за это Верховный главнокомандующий великий князь Николай Николаевич разжаловал царя в рядовые солдаты»[222].

Русское командование сознавало, что удержать крепость было невозможно, да и сама по себе она значила немного, особенно в ситуации дальнейшего отступления русских армий в Галиции. Например, 21 мая командарм-4 А.Е. Эверт писал супруге: «Перемышль сдан. Положим, сам по себе он значения не имел, но сдача его не может не ударить болезненно по самолюбию… Теперь война кончится разве только в 1916г. Для немцев война – вопрос существования, особенно для Вильгельма… Заключить какой-либо договор с Вильгельмом невозможно – это человек без совести, без чести, для которого все средства, какими бы позорными они ни были, дозволительны; немцы – это сплошь изверги»[223]. Сам же А.А. Брусилов, чьи войска обороняли Перемышль, писал жене схожим образом, указывая и на причины неудачи: «Перемышль мне передали, когда его удержание было фактически невозможно, да мне и сказано было свыше, что он боевого значения никакого не имеет, ибо это уже не крепость, а разоренное гнездо, в котором ничего не было. Цена его была не тактическая, а политическая, моральная и приказано было держать его без напряжения и риска, только пока это было возможно… Но у нас другая очень большая беда (ни за что никому не говори, письмо разорви): 1) не хватает ружей, 2) мало тяжелой артиллерии, 3) главное – мало огнестрельных припасов, а без патронов и снарядов стрелять нельзя»[224].

Конечно, сдача противнику крепости Перемышль произвела тяжелое впечатление в тылу. Так, французский представитель при русской Ставке маркиз де Лагиш сообщал в Париж, что очищение Перемышля произвело в России удручающее впечатление, и «страна чувствует себя униженной и разочарованной»[225]. Точно так же из тыла сообщали: «Военные события в Галиции, а особенно очищение нашими войсками Перемышля, отразились на настроении крестьянского населения удручающим образом»[226]. Причина такому психологическому восприятию – бурное празднование взятия крепости в марте по всей стране. Произошел психологический «эффект бумеранга»: русская Ставка, стремясь затушевать неудачи в Карпатах, широко разрекламировала внутри страны значение взятия Перемышля. Теперь же, спустя всего 2,5 месяца, это аукнулось общим разочарованием в тылу.

Бесспорно, что русское командование пыталось всеми возможными способами затушевать те негативные настроения, что должны были неизбежно возникнуть при