1915 год. Борьба за русские крепости на Восточном фронте - Максим Викторович Оськин

известии о сдаче крепости Перемышль, как на фронте, так и в тылу. Для этого в 1915г. высшие русские штабы придумали следующую хитрую штуку. Крепость заблаговременно объявлялась не крепостью, а просто «укрепленным участком позиции». Перемышль стал «первой ласточкой» в скорбном ряду русских крепостей, сданных противнику в кампании 1915г. Официальное сообщение от 21 мая, посвященное падению Перемышля, гласило: «Так как Перемышль, по состоянию его артиллерии и верков, разрушенных австрийцами перед его сдачей, был признан не способным к самостоятельной обороне, то удержание его в наших руках являлось целесообразным лишь до тех пор, пока занятие позиций, окружающих этот город с севера и с запада, облегчало нашу борьбу на реке Сане. С переходом Ярослава и Радымно в руки неприятеля и с дальнейшим распространением его по правому берегу названной реки, удержание упомянутых позиций вынуждало наши войска вести бой на весьма невыгодно изломанном фронте, растягивавшем его более, чем на тридцать пять верст и подвергавшем войска, занимавшие эти позиции, сосредоточенному огню многочисленной тяжелой артиллерии противника. Ввиду этого еще несколько времени тому назад было приступлено к постепенному вывозу из названного пункта разнообразного имущества, перешедшего в наши руки от австрийцев. По окончании этой перевозки 20-го мая нами были убраны последние батареи, и в ночь на следующий день наши войска, в соответствии с полученными ими приказаниями, оставили северный и западный фронты позиций, окружающих упомянутый выше город, заняв более сосредоточенное расположение к востоку от него». Смысл занятой Верховным командованием позиции в отношении крепостной обороны разъяснил в своих воспоминаниях генерал-квартирмейстер Ставки: «Ввиду состояния укреплений, разрушенных перед сдачей австрийцами, и недопустимости выделения для обороны Перемышля самостоятельного гарнизона, пункт этот надлежало рассматривать не как крепость, а только как участок заблаговременно укрепленной позиции, который должен был быть занимаем и обороняем лишь в соответствии с действительной пользой и нуждами оперирующих в его районе полевых войск. Этим указанием был впервые официально закреплен у нас новый взгляд на служебную роль крепостей и вообще постоянных укрепленных пунктов, согласно которого оборона последних должна быть признаваема сохраняющей свой внутренний смысл лишь до тех пор, пока пункты эти находятся в оперативной связи с полевой армией. С утратой этой связи, дальнейшая оборона укрепленных пунктов, при современных условиях, является стратегически и тактически не только бесцельной, но даже вредной, поскольку она вызывает необходимость ослабления полевой армии путем выделения войск и артиллерии в состав гарнизонов обороняемых пунктов… Единственным указателем в этом случае должны быть интересы полевой армии – этой высшей вершительницы судеб на войне»[227].

Таким образом, осада города-крепости Перемышль русскими войсками в октябре 1914 – марте 1915г. более других напомнила классические осады XIX века. Ввиду отсутствия осадной артиллерии, русская 11-я армия фактически вынуждалась на пассивную блокаду, по образцу Плевны 1877 г. Современная тяжелая артиллерия, что подтвердил опыт войны, не оставляла крепостям старого образца шансов на длительное сопротивление. Если техника XX столетия заставляла включать крепостные районы в общий фронт полевой армии (Верден и Осовец), и только тогда становилось возможным удержать оборонительные позиции, то осада Перемышля стала единственным исключением в практике Первой мировой войны. Но в любом случае для австро-венгерского командования игра не стоила свеч – русская Осадная армия имела в своем составе вдвое меньше войск, чем осажденный гарнизон Перемышля. Представляется, что эти люди могли быть с большей пользой использованы Ф. Конрадом фон Гётцендорфом для боев в Карпатах.

Опыт борьбы за Перемышль не мог не оказать своего влияния на решения русского командования относительно борьбы как за нее, так и за другие крепости. Возможно, что главнокомандующий армиями Северо-Западного фронта М.В. Алексеев, оставляя летом 1915 г. гарнизон в Новогеоргиевске, надеялся, что мы сможем повторить оборону Перемышля и задержать под укреплениями Новогеоргиевска несколько корпусов противника. Его ожидания не оправдались: крепость Новогеоргиевск, будучи обстрелян тяжелой артиллерией германцев, капитулировала всего через две недели после подхода противника к крепостному району, и через неделю после начала обложения.

Решающее значение в борьбе за крепости принадлежит моральному настрою гарнизона и техническим возможностям осаждающего. Опыт Первой мировой войны показал, что «не только временные позиции, которые создаются в позиционной войне, но даже самые совершенные фортификационные сооружения не выдерживают ударов современных снарядов. И, если они иногда и сохраняют еще обороноспособность, то их гарнизон деморализуется настолько, что делается неспособным удерживать уцелевшие постройки»[228]. Австрийцы же держались несколько месяцев. Так что, наверное, не зря генерал Г. Кусманек фон Бургнойштэдтен, по возвращении на родину из плена в 1918 г., получил следующий чин генерал-полковника. Его люди сумели выдержать артиллерийские удары и блокаду. Если гарнизон Перемышля и не выказал блестящих образцов стойкости (как, например, русские в Порт-Артуре в 1904 г.), и капитулировал, не исчерпав всех возможностей сопротивления, то, по крайней мере, сумел удержать у своих стен 2,5 корпуса русских в течение почти 4,5 месяцев. И это при том, что большая часть гарнизона крепости состояла из ненадежных русинов, призванных из запаса.

Глава 4

Летнее отступление на востоке

Отход армий Юго-Западного фронта из Галиции

Отступавшим в Галиции после Горлицкого прорыва русским армиям Юго-Западного фронта неоднократно удавалось вырвать паузы в германском наступлении, вынуждая немецкого командарма-11 А. фон Макензена подтягивать не только свои тылы и резервы, но и перегруппировывать части. Но все-таки превосходство австро-германцев в технике и свежих резервах (только к маю 1915 г. на Восточный фронт из Франции и Сербии было переброшено 90 пехотных и 54 кавалерийских полка) сводило на нет усилия русских войск: немцы снова и снова теснили русских. Именно поэтому жесткая оборона, принятая по настоянию Ставки, быстрее истощала свои собственные силы, нежели неприятеля. Будь в тылу многочисленные и хорошо подготовленные резервы, то еще куда ни шло: но этих резервов не было, и чем дальше продвигался неприятель, тем больше теряли и теряли русские, так как кадры выбывали, а без них маршевые роты нередко годились только на то, чтобы сдаваться в плен.

Ведение жесткой обороны явилось весьма неэкономным методом оборонительных действий при таких обстоятельствах. Ставка вполне имела возможность для маневрирования ресурсами остатков боеприпасов между фронтами: ведь на Северо-Западном фронте пока еще царило относительное затишье. Но Иванов так и не получил снарядов, а его армии имели по нескольку выстрелов в день на орудие: молчание артиллерии выбивало из строя последние кадры пехоты. Отсутствие стратегического замысла и какую-то надежду на чудо отражает приказ главкоюза от 7 мая: «Ближайшими задачами армиям фронта ставлю упорное отстаивание каждой пяди земли, дабы, истощив врага и совершив перегруппировку сил… снова перейти