1915 год. Борьба за русские крепости на Восточном фронте - Максим Викторович Оськин

положение в ходе предстоящего визита в Галицию императора Николая II, о чем ему было превосходно известно. Генерал-квартирмейстер Ставки Ю.Н. Данилов вспоминал, что «русским комендантом крепости назначен был генерал А., незадачливый командир одной из очень крупных войсковых частей 2-й Самсоновской армии, по видимому, рассчитывавший своим приемом „русского царя“, восстановить поколебленное к себе доверие. Всей русской армии хорошо были известны исключительные способности названного генерала втирать в глаза очки… побольше лести, низкопоклонничества и проявления дешевой преданности „своему государю“»[210].

В высших штабах спохватились лишь после начала Горлицкого прорыва, когда были вскрыты результаты деятельности Л.К. Артамонова на посту коменданта крепости, и оказалось – не было сделано ничего. В срочном порядке 19 апреля новым комендантом был назначен инспектор артиллерии 9-го армейского корпуса С.Н. Дельвиг, который с самого момента своего назначения ревностно принялся за дело. Однако драгоценное время было потеряно, да его так и так не могло хватить, так как со времени падения Перемышля прошло всего лишь полтора месяца. Не хватало всего. Рапорт Дельвига главкоюзу от 27 апреля говорил о катастрофической нехватке офицерского состава в крепостной артиллерии: «Большей частью батарей, устанавливаемых на вооружении крепостного района, будут командовать фейерверкеры и даже бомбардиры». То есть – старшины и сержанты. Далее: «Брестская осадная бригада, составляющая основной элемент крепостной артиллерии Перемышля, имеет некомплект офицеров, доходящий до 50 %». Офицеров Генерального штаба в крепости – всего три человека[211].

Артамонов же, наконец, был плотно отправлен в резерв. В войсках распространялась весьма интересная версия отстранения Л.К. Артамонова от должности: «генерал Артамонов от должности коменданта Перемышля отрешен за то, что начал крепость поспешно разоружать и взрывать форты. Будто бы за эти действия получил от Главнокомандующего [великого князя Николая Николаевича], как говорится по-солдатски, „по морде“, а по-деликатному – оскорбление действием»[212].

Горлицкий прорыв вынудил армии Юго-Западного фронта к общему отступлению, а значит, крепость Перемышль в самом скором времени должна была вновь принять бой, теперь уже за русскую сторону. Каково было положение крепости в общем оборонительном фронте? В Перемышль упирались фланги 3-й (Р.Д. Радко-Дмитриев) и 8-й (А.А. Брусилов) армий с подчинением собственно Перемышля генералу Брусилову. Таким образом, крепость находилась на стыке отступавших русских армий, что должно было, по мысли командования, усилить этот стык и обеспечить удержание за русскими рубежа реки Сан. Следовательно, само собой разумеется, что русские рассчитывали на удержание крепости вплоть до того образца, что был преподан генералом Кусманеком во время осады Перемышля русскими.

Тем не менее раздавались и трезвые голоса, утверждавшие, что в нынешнем состоянии крепость Перемышль не способна к выдерживанию длительной осады, а значит, должна быть оставлена, как только русские армии будут отходить от Сана. Так, 27 апреля начальник штаба Юго-Западного фронта В.М. Драгомиров доносил Верховному главнокомандующему: «следует примириться с возможностью потери Перемышля и не стремиться к обращению его в боеспособную крепость. На это ни времени, ни средств у нас нет. Вместо этого [необходимо] приложить все усилия к снабжению Бреста, дабы он не остался невооруженным и неснабженным, в случае чего, лицом к лицу с врагом. В наших пределах следует немедленно приступить к укреплению местных рубежей, которые послужили бы нам для опоры».

Однако генерал Драгомиров через два дня был смещен со своей должности, а потому великий князь Николай Николаевич и его сотрудники все-таки рассчитывали на оборонительную мощь крепости. В то же время фронт требовал от крепости всего, что та только могла дать полевым войскам. Во многом неразберихе в управлении способствовало то обстоятельство, что Ставка и штаб Юго-Западного фронта долгое время не могли определить, будет ли Перемышль переведен на осадное положение. В таком случае, разумеется, крепостная артиллерия не могла быть передана 3-й и 8-й армиям. Если же крепость будет обороняема лишь до момента общего отхода, то войска могут получить эти батареи. Командарм-8 вспоминал: «комендант Перемышля совершенно терялся оттого, что немногочисленная тяжелая артиллерия то по распоряжению главнокомандующего нагружалась на платформы для отправления в тыл, то по ходатайству коменданта Перемышля снималась для вооружения крепости. Эти колебания происходили несколько раз. Наконец, комендант генерал Дельвиг взмолился, говоря, что таким образом совершенно изматываются люди, перегруженные работой без всякой пользы для дела, и просил, чтобы было окончательно постановлено, отправлять ли эти орудия в тыл или оставить их для выполнения цели, для которой крепостная артиллерия существует. В свою очередь, и я несколько раз настаивал на твердом решении этого вопроса, но получал разноречивые ответы: то мне телеграфировали, что на Перемышль следует смотреть лишь как на участок боевого фронта, а отнюдь не как на крепость, что отвечало действительности. То мне сообщали, что Перемышль следует отстаивать и принять всевозможные меры для удержания его за нами, но не защищать его во что бы то ни стало»[213].

Вскоре наступавшие австро-германцы заняли Ярослав, тем самым резко осложнив задачу обороны Перемышля. Почему столь важным было удержание Ярослава? Дело в том, что крепость Перемышль строилась против русских: ее укрепления на западном берегу реки Сан были более слабыми, нежели на восточном. Сделать что-либо существенное за тот короткий промежуток времени, что был в распоряжении русского командования с 9 марта, когда крепость сдалась, не удалось. Падение Ярослава позволяло противнику оттеснить русских с северного сектора обороны Перемышля, что, с учетом соотношения сил и средств, делало падение крепости практически неизбежным.

30 апреля авангарды австро-германских армий подошли к передовым фортам Перемышля. Наконец-то было принято и решение Верховного главнокомандующего, так как было ясно, что осады Перемышль не выдержит. В тот же день Н.И. Иванов сообщал командарму-3 и коменданту Перемышля: «согласно последовавшим указаниям [Ставки], Перемышль рассматривается только как полевая позиция, заблаговременно укрепленная. Ввиду этого, расположение соседних войск должно быть таково, чтобы из Перемышля всегда открывался свободный выход для эвакуации всякого имущества и учреждений. Как только будет грозить опасность закрытия этого выхода, Перемышль следует эвакуировать… При очищении Перемышля следует, разумеется, уничтожить все имущество, которое не может быть вывезено, что особенно важно соблюсти в отношении продовольствия, орудий и огнестрельных припасов, а группа фортов Седлиска при отходе должна быть взорвана»[214].

К этому времени вооружение крепости состояло из 68 трофейных австрийских орудий, 62 пулеметов, 83 русских осадных орудий. Также крепость располагала несколькими сотнями устаревших легких и противоштурмовых орудий. Тяжелые пушки Перемышля: 14 – 6-дюймовых орудий в 200 пудов; 16–42-лин. пушек; 72 – 6-дюймовых орудий в 120 пудов; 8 – 120-мм пушек; 8–6-дюймовых крепостных гаубиц.

В свою очередь, немцы подтянули к Перемышлю тяжелые