1915 год. Борьба за русские крепости на Восточном фронте - Максим Викторович Оськин

Около 10.00 утра русские уполномоченные – полковник Н. Пневский и капитан Б. Поляков выехали к Кусманеку с условиями – никаких военных почестей и никакого оружия для пленных офицеров. Помимо того, генерал Селиванов потребовал от австрийского коменданта немедленного распоряжения о прекращении бесцельного уничтожения крепости и ее сооружений. Поздно вечером уполномоченные после ужина вернулись с письмом Кусманека Селиванову, а часть укреплений Перемышля к тому времени уже была занята русскими. В Перемышле были освобождены 309 русских пленных, а трофеями стали 9 генералов, 2875 офицеров, 113 831 солдат, в том числе 19,5тыс. раненых[189].

Русское начальство оказалось не готово к сдаче крепости, и тем более к такому количеству веннопленных – вдвое превосходивших по численности войска 11-й армии. И потому первоначально войска обложения даже не вошли в город, а только – Оренбургская казачья дивизия М.Г. Михеева и 1-й Уральский казачий полк Г.К. Бородина (вскоре назначенного комендантом самого городка Перемышль) из состава 9-й кавалерийской дивизии. Нехватка войск позволила части потенциальных пленных разбежаться. Несколько позже главкоюз докладывал, что «занятие Перемышля нами состоялось при таких обстоятельствах, которые позволили в течение первых двух дней тысячам австрийских военных чинов переодеться в костюмы граждан, разойтись по городу и его окрестностям, что и имело место»[190].

Е.А. Елачич описал свои впечатления от ситуации в Перемышле немедленно после вхождения в крепость русских войск и различных служб. В ночь на 10 марта автомобильная колона Земсоюза вошла в город, и Елачич с десятком спутников посетил главное городское кафе, забитое австрийскими офицерами. Австрийцы были при оружии, болтали, пили кофе, смеялись, играли в бильярд: «Я вглядывался в лица окружающих нас офицеров. Ни тени удрученности, горя, стыда, всех тех чувств, которые можно было бы ожидать у офицеров сдавшейся крепости, да еще крепости такого значения. На нас смотрели с любопытством, но с приличием воспитанных людей. На нас не пялили глаз, на нас не смотрели с ненавистью, страхом или как иначе. На нас смотрели совсем так же, как в любом городе смотрят на иностранцев, которые по одежде своей резко выделяются от местных жителей и ясно обнаруживаются именно как чужеземцы». Но австрийцами были взорваны практически все орудия (русским достались исправными только 46 орудий из 938), автомобили приведены в полную негодность, а венгерские кавалеристы перебили своих лошадей – Елачич говорит о целом поле, заваленном конскими трупами. Уцелела лишь молочная ферма самого коменданта Кусманека – стадо коров-континенталок в 50 голов, молоко от которых пошло в госпитали и детские приюты[191].

Пленные австрийцы стали спешно отправляться вглубь России, экономике которой требовались рабочие руки. Уже 13 марта в Совете министров был обсужден возбужденный министром земледелия А.В. Кривошеиным вопрос «о желательности немедленного формирования из военнопленных, взятых в Перемышле, по пути их эвакуации в Киев и Курск, партий рабочих для сельскохозяйственных работ». Совмин поддержал эти предложения, признав их «целесообразными и подлежащими осуществлению»[192]. Приказ главкоюза Н.И. Иванова от 10 марта требовал эвакуацию пленных произвести в две недели, отправляя ежедневно походным порядком тремя дорогами на Львов по 10тыс. чел.[193] На месте австрийцам оказывалась продовольственная и медицинская помощь. Телеграмма Верховного начальника санитарной и эвакуационной части принца А.П. Ольденбургского царю 13 марта показывала, что Перемышль в санитарном отношении вполне благополучен. Развитие холеры (около 2тыс. больных) «было совершенно пресечено благодаря широкому применению прививок»[194].

Численная слабость Осадной армии в какой-то степени стала причиной военной дезинформации противника. Австрийцы считали, что 11-я армия насчитывает в своих рядах до 300тыс. чел., и теперь эта армада внесет перелом в ход Карпатской наступательной операции. Пленные говорили, что теперь освободившаяся из-под Перемышля русская осадная армия в 300тыс. чел. «хлынет на Карпаты и сразу решит участь боев за овладение Венгрией»[195].

После падения Перемышля русская Осадная армия была расформирована и ее корпуса переданы в другие армии Юго-Западного фронта – «11-я армия, блокировавшая Перемышль, будет постепенно расформировываться, войска ее получат другое назначение»[196]. Одновременно с этим создавалось полевое управление 11-й армии, наполненной войсками и также брошенной в Карпаты. Командарм-11 А.Н. Селиванов по окончании осады был отчислен в резерв с оставлением членом Государственного Совета в связи с болезнью. Больше назначений он не получал, и летом 1917г. скончался. Е.А. Елачич объясняет заболевание нервным потрясением после победы – генералом Селивановым и затянувшейся осадой были недовольны, ходили слухи о готовящейся замене его более деятельным лицом и др.– «и вдруг – как в сказке. Неприступная крепость сдалась, взято в плен 120 000 человек, он – национальный герой, Государь жалует его самой высшей наградой» – орденом Св. Георгия 3-й степени, причем 4-й степени у Селиванова ранее не было (интереснейший казус с награждением). И на почве этого у командарма-11 произошло «сильное нервное потрясение», чуть ли не удар случился, от чего он не оправился и сошел со сцены[197].

Падение Перемышля стало последним крупным успехом русских в кампании 1915г., вследствие чего данное событие широко рекламировалось в прессе[198], а по всей стране служили благодарственные молебны, о чем в МВД отчитывались губернаторы и жандармские чины. Например, 10 марта в Успенском кафедральном соборе Тульского кремля было отслужено благодарственное молебствие по поводу взятия Перемышля. Приказ командира 2-го ополченского корпуса В.Ф. Бандровского указывал, что «на означенное молебствие имеют прибыть в собор начальники отдельных частей и учреждений тульского гарнизона и не менее трех представителей от каждой части: один штаб-офицер и два обер-офицера, а также и все свободные от служебных нарядов гг. офицеры и классные чины. Форма одежды: парадная-походная (походный мундир при орденах)»[199].

Переход сильной крепости с многочисленным гарнизоном в руки русских произошел на фоне общих неудач в Карпатах и Восточной Пруссии. Поэтому широкое празднование этого события стало необходимым явлением для тыла. Интересной является справка по Казанской губернии: «при общем спокойном настроении населения все же иногда среди мусульман наблюдается расположение к Германии и Турции. Это выразилось подъемом настроения мусульман при известии о потерях союзников в Дарданеллах, причем разрушение Дарданелл мусульмане считают началом их гибели; напротив – взятие Перемышля произвело на них угнетающее впечатление». Кроме того, по донесению губернатора, распространяются письма о том, что в 1915г. (1333 по мусульманскому летоисчислению) предстоит гибель всех неверных[200].

Точно так же противник был извещен о капитуляции Перемышля по всему фронту. Участник войны, сражавшийся в войсках Гвардии на германском фронте в Восточной Пруссии, вспоминал: «9-го марта