1915 год. Борьба за русские крепости на Восточном фронте - Максим Викторович Оськин

в Ставку гофмейстер А.Б. Нейдгарт и граф С.И. Велепольский жалуются на неправильную эвакуацию. А именно – они «доложили об уничтожении целых селений на некоторых корпусных участках, о бессистемности эвакуационных распоряжений, о неправильно создавшемся видимо у населения и войск понятии, что эти меры – репрессии на уничтожение частного имущества без оценки и без права сохранения его владельцами порождает уныние, озлобление, смуту. Прикажите все это немедленно устранить»[253]. С другой стороны – справедливо ли было платить компенсации за то, что все равно перешло бы в руки противнику? М.В. Алексеев прекрасно все это понимал. Например, 24 июня на просьбу члена Государственного Совета С.К. Годлевского компенсировать ему урожай Алексеев резко отвечал: «Ваш прошлогодний урожай и посевы не могут быть отнесены к разряду уничтоженных, так как согласно телеграмме Вашей, урожай остался и вероятно им воспользовались германцы, а посевом пользуются ныне. Русская казна не может брать на себя уплату за фуражировку и снабжение припасами неприятеля»[254].

Разумеется, исправить в одночасье кризисные явления периода отступления было невозможно, а потому грозные распоряжения «сверху» повторялись. Так, приказ Главковерха от 26 июня указывал, что «при очищении нашими войсками некоторых местностей театра военных действий допускаются в отношении местного населения и его имущества военными частями, а также отдельными воинскими чинами и лицами различного рода насилия, истребление строений, лесов и других насаждений»[255], а это недопустимо. Тем не менее навести порядок удалось лишь к зиме. Приказ по Западному фронту от 22 октября отмечал, что «несмотря на неоднократные приказы о принятии соответствующими начальниками самых строгих мер для уничтожения в тылу армий бродяжничества нижних чинов и мародерства, то и другое не только не прекращается, но еще и усиливается, особенно отличаются в этом отношении казаки… При передвижении парков, транспортов и обозов или частей их, они должны всегда следовать под командой офицера или чиновника, причем проходя через первый попутный этап, оставлять на нем маршрут следования в оба конца и указание о назначении движения»[256].

В преддверии зимы точку в деле наведения порядка в войсковых тылах подвела Ставка. Уже в начале ноября сам император Николай II отметил привитые неразумными распоряжениями сверху негативные привычки войск: «многочисленные справедливые жалобы населения театра войны на чинимые войсками, а особенно отдельными воинскими чинами обиды и угнетения, поджоги, не вызываемые потребностями военной обстановки, грабежи, мародерство, шатание отбившихся от своих частей солдат, особую распущенность выздоравливающих, доходившую не раз даже до неповиновения начальникам, распускание самовольно отлучившимися солдатами среди народа вздорных слухов»[257]. Что же следовало делать войскам, если уничтожать нельзя, а вывезти невозможно? Логично, что нередко – ничего, что передавало ресурсы в руки противника. Несмотря на то, что захваченная в 1915г. русская Польша не являлась районом избыточного сельскохозяйственного производства, как говорит немецкий автор, «все же это приобретение новых обширных территорий сулило благоприятные последствия для дальнейшего регулирования нашего продовольствия и дало нашему растянутому Восточному фронту возможность кормиться собственными средствами, вместо того, чтобы отягощать своим потреблением отечественные ресурсы»[258].

Потери русских войск, очистивших Галицию, были громадны. Общую характеристику состояния армий Юго-Западного фронта и общей ситуации к моменту окончания Горлицкой операции дает докладная записка Верховного главнокомандующего на имя царя от 25 мая. Великий князь Николай Николаевич сообщал Николаю II: «Некомплект в войсках Юго-Западного фронта превышает триста тысяч, а Северо-Западного фронта – около ста тысяч… Ружей для подходящих пополнений нет… Качество пополнений, в смысле подготовки, ниже всякой критики… и из-за того же недостатка ружей, почти не обучены стрельбе… При таких условиях никакая стратегия неприменима. Инициативу забрать в свои руки мы не можем. Приходится ограничиваться парированием ударов. При этом число и пропускная способность наших железных дорог при наивысшем напряжении не дают нам возможности своевременного сосредоточения к угрожаемому пункту… и обидно, что, благодаря отсутствию должного количества снарядов, патронов и ружей, наши воистину сверхгеройские доблестные войска несут неслыханные потери, и что результат их усилий не вознаграждает эти потери… пока мы не получим должного количества огнестрельных припасов и ружей, рассчитывать на успех нельзя, так как придется ограничиться в общем оборонительного характера действиями»[259].

Выходом русских армий из пределов Галиции закончилась Горлицкая операция и последовавший за ней отход русских в направлении губерний Киевского военного округа. За два месяца австро-германцы, уничтожая артиллерийским огнем сопротивление русских, отняли то, что было занято армиями Юго-Западного фронта в 1914 – начале 1915г. Потери русских армий были громадными: более 300тыс. чел., и около 350 орудий. Неприятель потерял в четыре раза меньше. Справедливо отмечалось, что одной из причин поражений является плохое управление: «взаимная поддержка частей слаба. Назначенные по диспозиции части опаздывают или не приходят вовсе. Никому до этого нет дела. Случаи превосходства в силах противника очень редки. Все неудачи – результат плохого руководства частями. Отсутствие этого руководства несравненно более чувствительно, нежели недостаток снарядов и патронов. Войска часто не знают даже приблизительно сущности маневра. Неделями несут огромные потери, ходят из стороны в сторону, и даже полковые командиры не знают в чем дело… Люди срока 1915г. легко сдавались в плен – полное отсутствие военного воспитания»[260]. Недаром командиры требовали проводить надлежащие пропагандистские меры. Например, один из приказов по 13-й армии указывал, что «дело начальствующих лиц заняться заполнением пробелов в воспитании [солдат] беседами, разъяснениями, постоянным во всем примером… громадная роль полковых священников и всего офицерского состава… такие солдаты и зря стрелять не будут, и назад не пойдут, и сломить их никто не сможет, и победа наша будет тогда более легкой и скорой»[261].

Теперь противник и с севера (Восточная Пруссия), и с юга глубоко охватил русскую Польшу, все еще удерживаемую русскими. Группа Макензена на южном фланге русского Северо-Западного фронта и восточно-прусская группировка Гальвица на северном фасе всего Восточного фронта готовились к осуществлению грандиозных «Канн»: окружению нескольких русских армий, продолжавших обороняться на Средней Висле.

Общая обстановка на Восточном фронте к лету 1915 г.

Лето начиналось для Российской империи безрадостно. Противник наступал в Галиции и был готов ударить в Польшу и с юга, и с севера. Под угрозой удара оказалась российская Прибалтика. Вытеснение армий Северо-Западного фронта из Восточной Пруссии в ходе зимних сражений означало перенос действий на русскую территорию. Наступление австро-германских армий в Карпатах в ходе Горлице-Тарновского прорыва и последующее освобождение австрийской Галиции создавало самые благоприятные возможности для Центральных держав в отношении продолжения борьбы на Восточном фронте.

С потерей рубежа реки Сан и крепости Перемышль русские армии Юго-Западного фронта