Бегство короля - Джорджетт Хейер

против короля. Он отказался войти вместе с Уитгривом в дом, сказав, что это рискованно, вдруг кто-нибудь его увидит… Однако Уитгрив улыбнулся в темноте и подумал, что на самом деле полковник не желает переступать порог дома, где обитают католики.

Уитгрив попросил Лейна, который нетерпеливо похлопывал кнутом по деревянной перекладине калитки, немного подождать и пошел сообщить о приезде полковника королю.

Карл уже опять втиснул ноги в разрезанные башмаки и надел старый зеленый плащ. Отец Хадлстон, находившийся в комнате короля, обернулся и с тревогой посмотрел на вошедшего Уитгрива.

– Все в порядке, сир, – сказал Уитгрив. – Полковник Лейн приехал и ожидает ваше величество у калитки на заднем дворе.

– Вот как? – удивился Карл, который стоял неподвижно, давая Хадлстону возможность застегнуть пуговицы на его плаще. – А что помешало ему пойти сюда?

– Полковник подумал, что разумнее будет не рисковать. А то вдруг его увидят, сир? – тактично ответил Уитгрив.

– Какой осторожный человек!

Хадлстон усмехнулся:

– Боюсь, наш дорогой полковник подозревает, что я католический священник, сир. А он испытывает глубокое предубеждение против нашего вероисповедания.

Король рассмеялся и подошел к столу. Взяв с него какую-то бумагу, на которой совсем недавно просохли чернила, он протянул ее Уитгриву.

– Мистер Уитгрив, сдается мне, что если врагам станет известно о вашей роли в этом приключении, вам и мистеру Хадлстону придется очень несладко. Поэтому я выписал чек на имя одного лондонского торговца, которому вы вполне можете доверять. Если вам придется пуститься в бега, доберитесь до Лондона и предъявите ему эту бумагу. Купец одолжит вам денег и поможет перебраться во Францию или в Голландию.

Уитгрив, низко поклонившись, взял бумагу.

– Я так потрясен тем, что ваше величество заботится о нашей безопасности, что даже не знаю, как вас благодарить, – растроганно произнес он. – Но поверьте, я помогал вам не в расчете на вашу благодарность.

– Мистер Уитгрив, вы прекрасно знаете, скольким я вам обязан. Каким же негодным, неблагодарным человеком вы должны меня считать, если вас удивляет моя попытка спасти вашу жизнь? А ведь я сделал совсем немного, ибо больше сейчас сделать для вас просто бессилен. Давайте не будем тратить попусту слов, лучше спрячьте понадежнее этот чек. – В мрачных глазах короля внезапно вспыхнула улыбка. – Если у вас найдут эту бумажку, вас наверняка ожидает виселица. И вы, наверное, подумаете: «Проклятье! Вот, значит, как король отблагодарил меня за преданность».

– Ну что вы, сир! Никогда! – воскликнул Уитгрив. – Я, как и всякий человек, не хочу умирать, но, поскольку рано или поздно этому все равно суждено случиться, я предпочту умереть, служа вашему величеству.

– И я, – вставил Хадлстон. – Но мы замешкались! Ваше величество, вам следует поторопиться с отъездом в Бентли. Мы совсем позабыли, что бедный полковник томится сейчас у калитки.

– Ничего, подождет, – сказал король. – Вы не могли бы привести ко мне свою матушку, мистер Уитгрив? Я хочу с ней попрощаться.

– Сир! – порывисто ответил Хадлстон. – С каждой лишней минутой здесь ваша жизнь подвергается все большей опасности.

Король посмотрел на него, слегка приподняв брови в знак удивления. Поняв, что это означает, Хадлстон с поклоном отступил назад:

– Ваше величество, я умоляю простить меня!

Уитгрив пошел за матерью. Она надеялась, что за ней пошлют, и не ложилась спать. Миссис Уитгрив вошла в спальню короля с большим блюдом засахаренных фруктов: она знала, что король любит такие лакомства, и приготовила их специально для него. Король съел сушеную грушу и чернослив, расхвалил кулинарные способности миссис Уитгрив и позволил ей набить оставшимися фруктами карманы своего камзола, уверяя, что он в полном восторге; правда, в глазах его при этом плясали лукавые искорки. Карл не позволил матери Уитгрива встать перед ним на колени или поцеловать его руку, а, наоборот, сам поклонился ей и поблагодарил за то, что она так прекрасно его развлекала. Услышав это, миссис Уитгрив совершенно позабыла, что перед ней не ее собственный сын, а король, и, положив руки на широкие плечи Карла, поцеловала его и благословила. Такое обращение, похоже, пришлось ему по вкусу, ибо он в ответ тоже обнял миссис Уитгрив и, расцеловав в обе щеки, сказал, что никогда не забудет ее доброту.

Затем короля вывели из дома по узкой черной лестнице; Уитгрив шел с фонарем впереди, а Хадлстон – сзади. Хадлстон прихватил с собой плащ, поскольку боялся, что король замерзнет этой осенней ночью, и собирался дать ему плащ для тепла.

Подойдя к калитке, они увидели полковника. Мистер Уитгрив сейчас же представил Лейна королю. Полковник поклонился, взмахнул шляпой с пером и сказал своим громким, решительным голосом:

– Сир…

– Я очень рад познакомиться с вами, полковник, – ответствовал король. – Надеюсь, лошадь, которую вы привели, меня выдержит?

– Если ваше величество соизволит пройти пешком до места, которое в здешних краях называют оврагом Лисоу, то вы увидите этих лошадей, сир. Мистер Уитгрив не посоветовал подводить их ближе к дому.

– Что ж, тогда пошли, – кивнул король.

Джон Пендерел расхаживал взад и вперед, держа коней под уздцы, по леску рядом с оврагом. Он взялся за стремена, чтобы помочь королю сесть в седло, однако король не подошел к лошади, пока не простился с Уитгривом и Хадлстоном. Ночь оказалась достаточно холодной, и Карл с радостью взял вышитый плащ Хадлстона, пообещав вернуть его, когда доедет до Бентли-Холла.

– Разумеется! – подхватил полковник. – Вам непременно вернут плащ, мистер Хадлстон. Мне очень жаль, что я не захватил для вас никакой теплой одежды, ваше величество. Я не совсем понимал, в каком вы состоянии. Вообще-то милорд говорил, что вы были вынуждены обрядиться в ужасные лохмотья, но мне даже в голову не приходило… я не мог поверить, сир, что вам пришлось подвергнуться таким лишениям!

Полковник был явно потрясен жалким видом своего повелителя; в его словах даже угадывалось удивление: как это человек смог так уронить свое достоинство, что согласился надеть подобный костюм.

Король усмехнулся и, нагнувшись, протянул руку Джону Пендерелу.

– Прощай, мой верный друг! От всего сердца благодарю тебя. И если Господу будет угодно привести меня на трон, непременно приходи ко мне!

Затем он протянул руку поочередно Уитгриву и Хадлстону, наказал им быть поосторожней, еще раз поблагодарил и лишь потом подал полковнику знак, что можно трогаться в путь.

Луна светила достаточно ярко, и дорога была видна. Они ехали рядом; полковник сидел, как влитой, и зорко глядел вперед. Несколько мгновений король не произносил ни слова, но потом осведомился, далеко ли им ехать. А услышав, что четыре мили, заметил, что столь короткого путешествия у него в последнее время не бывало.