Бегство короля - Джорджетт Хейер

– Но я вполне способен проскакать какое-то расстояние верхом, – возразил король. – За те два дня, что я отлеживался в Мосли, ко мне вернулись силы.

– Я был бы счастлив, если бы ваше величество провели эти дни в Бентли!

– Вы очень добры, полковник, но я там был в хороших руках.

– Надо отдать Томасу Уитгриву должное, человек он порядочный, – признал полковник. – И все же мне очень горько, что ваше величество отвели в дом католика, и я удивляюсь милорду: как он только мог подумать, что там безопасно?! Да такие люди находятся под страшным подозрением, сир.

– Да, понимаю, – сухо ответил король. – Но вы лучше расскажите мне, если вас не затруднит, как вы с милордом намерены осуществить мой побег? Буду ли я иметь честь сопровождать вашу сестру в Бристоль?

– Сир! Если ваше величество соизволит согласиться на эту поездку, то великая честь будет оказана моей сестре. И уверяю вас, она это прекрасно понимает.

– Надеюсь, она также понимает, какой подвергается опасности, – сказал король. – Она готова на это? Я не желаю принуждать женщину помогать мне против ее воли.

– Вашему величеству нечего тревожиться. Клянусь вам, моя сестра почтет за благо умереть за вас.

– Мой дорогой, мой добрый друг! Это очень благородные слова, но мне не хочется, чтобы кто-нибудь из-за меня умирал. Когда мы должны отправиться в путь?

– Если ваше величество не против, мы покинем Бентли сегодня утром, чтобы завтрашнюю ночь вы смогли провести в доме моего родственника, некоего мистера Томса, в Лонг-Марстоне. А для пущего удобства, мы полагаем, вам лучше путешествовать под именем Уильяма Джексона, одного небогатого человека, арендующего землю у моего отца. Мне удалось придумать простой и вполне приемлемый план. Поразмыслив, мы с милордом пришли к мнению, что вашему величеству не следует путешествовать под видом слуги. А если вы будете выдавать себя за Уильяма Джексона, то сможете селиться на постоялом дворе в более удобных комнатах, чем простой слуга.

– Что ж, это мне нравится, – откликнулся король.

– Более того, сир, мы посвятили в нашу тайну моего юного родственника, который принимал участие в последних войнах, он был корнетом. Ваше величество убедится, что ему вполне можно доверять. Он оставит вас только тогда, когда вы благополучно отплывете во Францию.

– Я благодарю и его, и вас, полковник.

– Но есть одно обстоятельство, о котором я должен известить ваше величество. Моя сестра Уити и ее муж, некий Джон Пэтр из Хортона, это в Букингемшире, приехали в Бентли, чтобы навестить моих родителей, и, возвращаясь домой, намереваются проехать часть пути вместе с Джейн. Это очень некстати, ибо, хотя мистер Пэтр – человек очень порядочный, мы с милордом не считаем, что его следует посвящать в наши тайные планы. Но если пытаться воспрепятствовать его отъезду с Джейн, это может возбудить подозрения.

– А он не может меня узнать? – спросил король.

– Нет, сир, он никогда не видел ваше величество и мало интересуется тем, что лежит за пределами его собственного мирка.

– Тогда я не вижу никакого особого вреда в том, что он поедет с нами. А вот милорда я с собой не возьму.

– Если ваше величество не возражает, то мы с милордом поедем вместе с вами, но по другой дороге, притворившись, что собрались на охоту: посадим на руку соколов, прихватим с собой собак. А завтрашнюю ночь проведем у сэра Клемента Фишера, в Пекингтоне, неподалеку от вашего величества.

– Я вижу, вы все продумали, полковник.

– Сир, мне искренне хочется сослужить вам хорошую службу. И если что-то в наших планах придется вам не по вкусу, я немедленно изменю их.

– Мой дорогой полковник, меня все устраивает, кроме одного маленького обстоятельства. А именно: вы должны твердо запомнить, что я теперь бедный арендатор вашего отца. И – никаких величеств! Если вы как можно скорее не избавитесь от привычки говорить мне «ваше величество», то наверняка меня выдадите.

Какое-то время полковник не отвечал, а потом проговорил, осторожно подбирая слова:

– Прошу меня извинить, сир. Вы совершенно правы. По правде сказать, я человек старой закалки, и мне трудно обращаться к вам не как… не как к моему королю и повелителю.

– Когда вы узнаете меня поближе, то это будет уже не так трудно, – сказал король с усмешкой в голосе.

Однако полковник не видел в этой теме ничего смешного.

Он с чувством произнес:

– Я не мастак говорить, сир, иначе я сумел бы описать вашему величеству ужас и отчаяние, которые охватили меня, когда я узнал о свалившихся на вас несчастьях! Сир, вы, наверное, вините во всем нас, ваших английских подданных? Но клянусь вам, я и сотня… вернее, две сотни людей, подобных мне, непременно встали бы с отрядами наших солдат под ваши знамена, если бы мы только знали, что вы прибыли в Англию! Даже когда до нас дошли страшные известия о поражении под Ворчестером, я был готов привести к вам мои полки, ваше величество! Сир, я делал все, что было в моих силах, но мне не хватило времени. Времени на то, чтобы собрать людей, на то, чтобы…

– Успокойтесь, я ни в чем не виню англичан, – перебил его король. – Это «Ковенант» перехватывал мои письма к вам, и они оставались в Шотландии.

– Перехватывал?! – воскликнул полковник. – Но вы же были королем, помазанником!

– О да, я был королем. Но вдобавок и пленником.

Они поехали дальше в молчании: король предавался меланхолии, полковник кипел от негодования при мысли о бесстыдстве шотландских ковенантеров. Вскоре впереди показался Бентли-Холл. Въехав в поместье не через большие чугунные ворота, а в «черный» въезд для крестьян, куда вела грязная проселочная дорога, они немного поплутали по лесу и наконец приблизились к дому, большому особняку, стоявшему посреди ухоженного парка. На большом фасаде виднелось несколько внушительных рядов окон.

Полковник проехал мимо дома, обогнул парк и направился к конюшням, где царила тишина. Там он попросил короля спешиться. Из темноты выступил статный мужчина, который отвесил Карлу низкий поклон.

– Это Роберт Сван, слуга милорда, – объяснил полковник.

Король рассмеялся.

Роберт Сван, не столь тучный, как его хозяин, но не менее важный, придержал лошадь, помогая королю спешиться. Он был из тех, кто привык всю жизнь прислуживать высшей знати, и даже виду не подал, что в появлении короля в столь поздний час и в таком наряде есть что-то из ряда вон выходящее. При виде церемонного Роберта казалось, что пустая конюшня прямо-таки кишит придворными и лакеями. Роберт попятился, приглашая короля зайти внутрь, и