Бегство короля - Джорджетт Хейер

Лорд Уилмот и Сван стянули с короля рубашку Хадлстона, и король, стоя нагишом перед зеркалом, расхохотался, указывая на резкую границу у себя на горле, ниже которой кожа уже не была намазана отваром из зеленых грецких орехов и сохранила свою естественную белизну.

Спустя двадцать минут короля хорошенько помыли и переодели в ночную сорочку, поверх которой накинули плащ; его влажные короткие кудри расчесали, и он, стоя у огня, попивал вино и обсуждал с Уилмотом и Лейном подробности предстоящего путешествия. Роберт Сван удалился, захватив с собой снятую одежду короля, которую он намеревался сжечь. Похоже, ничто на свете не могло поколебать надменного спокойствия Свана. Разумеется, Свана оскорбляло, что его хозяин и повелитель его хозяина вынуждены тайком бежать из страны, однако он старался не думать об этом унижении. Сторонников парламента Сван нисколько не боялся, ибо это было бы ниже его достоинства, ведь он считал их вульгарными, подлыми негодяями. Однако мысль о том, что королю придется проехать до Бристоля в костюме йомена, не на шутку его встревожила. Свана мучил вопрос: кто будет прислуживать его величеству. И когда ему сказали, что король сам позаботится о себе, Сван без обиняков заявил:

– Милорд, это невозможно.

Король, случайно услышавший их разговор, рассмеялся.

Сван серьезно сказал:

– Ваше величество, я постараюсь всячески облегчить ваш путь, но боюсь, что, ежели мы с милордом с вами не поедем, вашему величеству придется терпеть в дороге множество неудобств.

А король в ответ заявил нечто вопиющее.

Он сказал:

– Дружище, если я окажусь не в состоянии побриться и переодеться без посторонней помощи, то буду самым никудышным, самым ничтожным человеком на свете.

Сван промолчал и с поклоном удалился, поскольку прекрасно знал свои обязанности и понимал, что ему не подобает указывать этому странному молодому великану, что он не обычный человек, а король. Немного поразмыслив, Сван отправился в спальню мистера Ласселса. Там он растолкал юного джентльмена, спавшего глубоким сном, и преподробнейшим образом проинструктировал его, как нужно прислуживать царственному путешественнику. Мистер Ласселс сидел, обложенный подушками, смотрел перед собой мутным взором и, будто в тумане, слушал монотонные объяснения Свана, подробно посвящавшего юношу в правила этикета.

Объяснения были очень сложными, и ошеломленный мистер Ласселс не мог взять в толк, как королю удастся сохранить инкогнито, если ему не позволять ничего делать без посторонней помощи. Когда наступило утро и полковник Лейн привел юношу к королю, мистер Ласселс так разнервничался, что оказался не в состоянии поднять на Карла глаза. Когда полковник представил его королю, юноша опустился на одно колено и стоял, поникнув головой, до тех пор, пока не услышал ленивый голос:

– Мистер Ласселс, не надо вставать на колени, а то мы с вами поссоримся!

После ночной лекции Свана это прозвучало столь неожиданно, что мистер Ласселс удивленно поднял на короля глаза. Неизвестно, как он представлял себе королевскую особу, но во всяком случае совершенно не ожидал увидеть перед собой высокого, смуглолицего юношу в простом сером платье, с плохо подстриженными волосами и некрасивым ртом, кривящимся от сдерживаемого смеха. Ласселс поднялся с колен и замер, уставившись на короля.

Карл в это время завтракал. Он удостоил своего нового провожатого еще одним ленивым, но проницательным взглядом и после минутной паузы поинтересовался:

– Ну как, мистер Ласселс, вы хотите принять на себя заботы о моей особе?

– Да, сир, очень хочу, – без запинки ответил Ласселс.

– Благодарю вас. Я возлагаю большие надежды на то, что мне удастся добраться до Бристоля, и полагаю, будет чрезвычайно странно, если мы не сможем перехитрить наших врагов.

– Мы молим Господа, чтобы вам это удалось, сир, – довольно мрачно сказал полковник. – Наша затея более рискованная, чем мне бы хотелось, и многое будет зависеть от того, справится ли ваше величество с ролью, которая, увы, ниже вашего достоинства.

– Но я же в душе очень простой! – возразил король.

От мистера Генри Ласселса не укрылся озорной блеск, вспыхнувший в глазах короля, и он вдруг понял, что тяжкое бремя, возложенное на его плечи, это на самом деле не унылая обязанность ухаживать за королем, а величайшее приключение в его жизни. Юноша невольно рассмеялся, а его родственник недовольно нахмурился.

– Ты никогда не должен забывать, Генри, – сказал полковник, – что, хотя мы в силу ужасной необходимости вынуждены обращаться с его величеством как с человеком более низкого звания, чем мы с тобой, в своей спальне, вдали от посторонних взоров, он по-прежнему наш повелитель.

Король посмотрел на Ласселса и выразительно закатил глаза.

– Вот так-то, мистер Ласселс, – пробормотал он.

В воображении Ласселса проносились безумные видения: он героически умирает, защищая короля…

Ласселс пролепетал:

– Я… я н-никогда об этом н-не забываю, сир!

Король осушил стоявшую перед ним кружку и встал из-за стола.

– Я вам очень признателен. Но только смотрите, при людях не забывайте, что я Уильям Джексон. Боюсь, я буду весьма неумелым слугой. Надеюсь, вы научите меня, что я должен делать?

– Но это так трудно! – принялся сетовать Уилмот. – Вы же никогда никому не прислуживали. А тут, я уверен, вам придется ухаживать за лошадьми. Мой дорогой повелитель, заклинаю вас, помните о своей роли! А то вы себя выдадите, если будете постоянно забывать о своих обязанностях и ждать, что за вас их выполнит кто-то другой! Мистер Ласселс, если вы увидите, что король замешкался и не снимает тюки с вашего седла или не делает еще чего-нибудь, пожалуйста, толкните его локтем! Уж лучше вы, оставшись с его величеством наедине, позабудете о том, что перед вами король, чем вспомните об этом на людях!

Полковник Лейн спорить не стал, но вздохнул. Покончив с завтраком, король решил, что стоит сразу же отправиться в конюшню, где ему должны будут рассказать о его новых обязанностях. Карл тепло простился с Уилмотом и вызвал улыбку Ласселса, приказав ему при следующей встрече быть более высокомерным, и пошел за полковником.

Через час король уже сидел верхом на лошади и, ведя под уздцы коня Ласселса, подъехал к парадному крыльцу вслед за другим конюхом, который тоже был готов отправиться в путь. Ласселс, полковник и пожилая миссис Лейн уже его ждали. Король дотронулся до полей своей шляпы, которую он надвинул на самые брови.

Полковник сказал нарочито властно, стараясь говорить так, как он обычно разговаривал со слугами:

– Доброе утро, Уилл! Смотри, хорошенько заботься в дороге о моей сестре!

– Да, хозяин, – откликнулся король.

Старая миссис Лейн пронзительно взглянула на Карла,