Посланник небес - Владимир Андреевич Жариков

Холлис задул свечу, повалился в постель, отвернулся к стене и захрапел. А Гриффитс, прежде чем лечь, допил из горлышка бренди.

Уолтерс возвращался домой, когда уже совсем стемнело. Он допоздна играл в боулз, а потом пошёл пропустить с будущими шкиперами по паре кружечек доброго эля. Весёлый, он шагал по гравиевой дорожке к своему дому, напевая песенку про отчаянного парня, который, переодевшись пастушкой, попросился переночевать к молодой вдове, а у той была всего одна кровать. О том, что произошло дальше, никто так и не узнал, потому что Уолтерсу показалось, будто бы какая-то чёрная тень промелькнула в кустах. Он прекратил пение и остановился, прислушиваясь, но больше ничего подозрительного не увидел и не услышал.

«Собака, наверное», – подумал Уолтерс и уже молча зашагал к дому.

Домик был небольшой, но им с Джулией этого вполне хватало, поскольку оба исповедовали аскетизм. Точнее, аскетизм исповедовала Джулия и приучила к этому своего мужа. Глядя со стороны на эту пару, многие считали Джулию этакой кроткой домашней кошечкой. Это и в самом деле было так, однако Джулия прекрасно знала, за какую струнку дёрнуть мужа, чтобы партия в его исполнении зазвучала в требуемой тональности.

В этом своём маленьком домике Уолтерсы жили вдвоём, в мире и согласии. Детей им Бог не дал, а для двоих это «гнёздышко», как они его называли, вполне подходило. Когда-то Уолтерсу принадлежал довольно большой родовой замок возле Солсбери, но он был продан в своё время с аукциона за уплату карточных долгов. Сделав Джулии предложение, Уолтерс поклялся никогда не брать в руки ни карты, ни игральные кости, не заключать пари, и этот обет он свято выполнял. А доли своего приза, привезённые из того самого, девятилетней давности, плавания, супруги решили расходовать равномерно и рачительно. Джулия подсчитала, что если тратить по полгинеи в день, то их состояния вполне должно хватить почти на сто лет. Жалование, которое Уолтерс получал в шкиперском колледже, он расходовал исключительно на себя – пил пиво и бренди, угощал приятелей, покупал коллекционное оружие и разные пустяковые мелочи.

Свет в доме не горел, но это не удивило Уолтерса. Джулия старалась быть очень экономной. Она сама вела домашнее хозяйство и не заводила прислуги. Супруга не зажигала свечей до прихода самого Уолтерса. Он открыл дверь и на ощупь попытался найти канделябр.

– Джулия, – позвал он.

Никто не отозвался.

– Джулия, ты где?! – повторил он громче.

И на этот раз никто не ответил.

– Куда могла запропаститься эта девчонка? – ворчал Уолтерс, разжигая трут огнивом.

Когда вспыхнуло пламя, он разыскал свечу и запалил её. После выпитого пива чертовски мучила жажда. Уолтерс прошёл в кухню. В печке горели дрова, на плите в большой кастрюле кипела вода. «Вот дура-баба! – подумал Уолтерс. – поставила кипятить воду, а сама куда-то убежала. Ну ничего, вернётся, я ей покажу!» Он напился холодной воды, зачерпнув её ковшом из бадьи, и направился в гостиную, держа в поднятой руке свечу.

Войдя в помещение, он сначала оторопел от неожиданности. В кресле сидел человек в полумаске и в темноте читал какую-то книгу. Закипая от негодования, Уолтерс сжал кулаки и обратился к незваному гостю с вполне естественным вопросом:

– Кто вы такой?

Незнакомец отложил книгу и сдёрнул полумаску. Хозяин дома облегчённо выдохнул и поставил на стол тяжёлый подсвечник, который только что намеревался пустить в ход как оружие.

– Не можешь ты без этих дурацких шуточек, Гриффитс! Я уж перепугался, подумал, вдруг это кто-то из тайного сыска и что меня пришли арестовывать. Погоди! Но ведь тебя отправили в Тауэр! Разорви меня акула, ну да! Сначала тебя арестовали, потом Холлис помог тебе сбежать. А потом вы вместе хотели укрыться в Америке, но по дороге вас должны были схватить и отправить в Тауэр. Значит, тебе и оттуда удалось бежать? Поздравляю, Гриффитс! Я чертовски рад, что ты на свободе. А Хол? Он остался в тюрьме, или…

– Или!

Из темноты вышла фигура в белом саване, сжимающая в руке длинный острый кинжал, позаимствованный из коллекции оружия самого Уолтерса.

– Ты хотел отправить меня на тот свет, Уолтерс! Надеялся, что я уже казнён! Но мне стало скучно. Там. Вот я и пришёл за тобой!

– Что ты несёшь, Оскар! И к чему этот маскарад? Хочешь напугать меня? Разорви меня акула, ты же знаешь, я не из пугливых!

– Уолтерс! Ты написал на нас с Гриффитсом донос, ты хотел избавиться от нас. Зачем? Чтобы завладеть нашим общим алмазом? Но когда нам удалось покинуть Англию, ты снова нас предал и донёс властям, что мы якобы государственные преступники и пиратствуем в море. За это ты…

– Ни на кого я не доносил, это клевета. Положи нож, Хол. Или ты не понимаешь, что мне ничего не стоит справиться с тобой? Давайте, джентльмены, сядем за стол и поговорим спокойно за кружкой домашнего вина. Почему ты подозреваешь, Оскар, что Посланник Небес у меня? Да, разорви меня акула, все наши считают, что он был у вас, что вы его захапали и удирали в Америку. Ведь мы его в саду Гриффитса тогда, после его ареста, так и не нашли…

– Ага! – воскликнул Гриффитс. – Ты сознался, что искал алмаз в моём саду в первый же день моего ареста! Я был ещё жив, а во́роны уже налетели поклевать мертвечины!

– Не пори ерунду, Гриффитс! Мы искали алмаз только лишь с одной целью – чтобы перепрятать его в более надёжное место. Разорви меня акула, после того как тебя арестовали, твой сад могли обыскать посторонние люди. И они, видимо, это сделали, раз теперь Посланник Небес неизвестно где! Если, конечно, вы с Холом сами не прихватили его с собой. А-а?! Быть может, вы им откупились, чтобы получить свободу?

– Ты несёшь чушь, Уолтерс! – перебил его Холлис. – Нам всё известно – алмаз у тебя. Ты его спрятал, а когда узнал, что мы с Гриффитсом на свободе, решил от нас отделаться и отправил за нами вдогонку военный фрегат,