Посланник небес - Владимир Андреевич Жариков

– Да, отправил! Отправил, чёрт бы вас всех побрал! Но алмаза я не брал! Разорви меня акула, мы были уверены, что раз в саду Гриффитса Посланника Небес не оказалось, то только вы двое знаете, где он. А раз вы удираете в Америку, то уж, конечно, не с пустыми руками. Вот мы и решили… то есть я решил, что есть только единственный способ задержать вас.

– Ты так решил, да?! – воскликнул Гриффитс. – Но сначала ты произнёс слово «мы»! А ну, раскалывайся! Мы – это кто?

– Я! Но меня подговорила на это твоя лю…

– Получай! – Холлис резким движением выбросил вперед нож.

Уолтерс не смог закончить начатую фразу, он скорчился от боли и схватился за живот, пытаясь вытащить кинжал из раны.

– Гад… – хрипел он. – Это ты… Ты хочешь сам единолично владеть алмазом. Гриффитс, не верь ему… если камень у тебя, не говори ему, где он. Это страшный человек… Он обманет тебя и убьёт, как меня и…

Договорить он уже не смог.

– Бред сумасшедшего, – произнёс Холлис.

Он вытащил из тела кинжал и обтёр его об одежду покойного.

– Алмаз искать будем? – спросил Гриффитс. – Где тут у него может быть тайник? В стене? В камине? В паркете?

– Думаю, нет смысла. Алмаза у него нет, я абсолютно уверен. А вот доносы на нас – это на сто процентов дело его рук. Сам сознался! Как он хорошо был осведомлён о том, что мы плыли в Америку и на каком судне! Хотел, чтобы нас арестовали и отправили в Тауэр, а потом казнили! У него есть… были связи и в военном флоте, в адмиралтействе, и в королевском суде, и даже в церкви. Хитёр, подлюка! Выдавая нас, он обеспечивал себе помилование. Бог мой, Mundus universus exercet histrioniam[52].

Холлис обошёл труп, стараясь не наступить в кровавую лужу.

– Что нам теперь делать с Джулией? – спросил он чисто риторически.

– Да, ведь она в наших играх совершенно ни при чём, – продолжил его мысль Гриффитс. – Её вина только в том, что она жена этого мерзавца.

– Хорошо. Пусть Господь сам решит её судьбу. А мы ему поможем. Она барышня впечатлительная. А ну-ка, помоги мне.

Холлис, приноравливаясь, покрутил в руке острый кинжал, скептически посмотрел на него, потом сказал:

– Нет, этим не получится. Принеси-ка из кухни большой топор.

Джулия возвращалась домой рассерженная. Даже не просто рассерженная, а в ужасном гневе. «Ну, попадись мне этот мальчуган! – думала она. – Все рыжие кудри ему повыдёргаю! Надо же, так поиздеваться надо мной!»

Дело в том, что незадолго до прихода Уолтерса в дверь постучал какой-то рыжеволосый мальчишка. Он сообщил Джулии, что муж ожидает её в клубе. Джулия хорошо знала этот клуб, она там не раз бывала с Джеймсом, но до этого клуба около полутора миль! А поскольку жили Уолтерсы за городом, то добраться туда можно было только пешком.

Наёмный экипаж тут не найти, а оседлать лошадь для Джулии всегда составляло большую проблему – конь был норовистый и подчинялся только Уолтерсу. Джулия побежала в клуб пешком, ведь ослушаться мужа было не в её правилах. Но в клубе Уолтерса не оказалось, и Джулия, ужасно злая, побежала обратно.

Подходя к дому, она заметила, что в большой комнате зажжён свет, значит, Джеймс уже вернулся домой. Первым делом Джулия бросилась на кухню, где она оставила на плите кастрюлю. Она поставила её на огонь, чтобы наварить супу на несколько дней, но второпях забыла снять её с плиты.

«Бедный Джеймс, наверное, проголодался!» – подумала Джулия.

Вода почти выкипела. Женщина долила воды и пошевелила угли в печи. Что-то зловещее показалось ей в языках вспыхнувшего пламени. Заскрипела дверь в гостиную. Джулия обернулась и – о ужас! – увидела на полу обезглавленное тело мужа.

Заорав не своим голосом, она бросилась бежать из дому, продолжая на бегу истошно кричать. Преодолев несколько десятков ярдов, она упала как подкошенная. Наутро местный лекарь констатировал разрыв сердца.

Глава 3

Мисс Олуэн Уордли гостила в деревушке близ Тонтона у своей двоюродной тётки, миссис Скарти. У этой престарелой дамы близких родственников не было: детей она нарожать не смогла, а мужа похоронила без малого сорок лет назад. Зато у неё имелась многочисленная армия двоюродных и троюродных племянниц и племянников. Тётка, как уже говорилось, находилась в весьма преклонном возрасте и подумывала о вечном покое, но она ещё не решила, на кого из родни будет составлять завещание. Поэтому дальние родственники стайкой кружились вокруг неё, пытаясь чем-нибудь угодить старушке, чтобы заслужить её доверие и получить наследство. Надо сказать, особенно богатой собственностью миссис Скарти не располагала – старый обветшалый дом, небольшая ферма, приносящая лишь убытки, дюжина акров земли, в основном – луга, и маленький ларчик с кой-какими побрякушками. Но потенциальные наследники – а их насчитывалось человек пятнадцать – полагали, что если ко всему этому приложить руки, да ещё с головой, то можно получать вполне приличный доход. А если не удастся, так хотя бы продать: ведь с паршивой овцы, как говорится, и шерсти клок сгодится.

Но тётушка, как это было сказано ранее, не торопилась остановить свой выбор, а к старости захворав, порешила, что тот из потенциальных наследников, который ни разу её не навестит в течение календарного года, может вообще ни на что не рассчитывать. Таким образом, все кандидаты в наследники договорились, что каждый из претендентов раз в году проведёт у одра помирающей тётки не меньше – но и не больше! – трёх с половиной недель.

Олуэн благополучно отдежурила свой положенный срок и с чувством выполненного долга тряслась в дилижансе, возвращаясь в Плимут. Шансы получить тётушкино наследство были у неё невелики, но и упускать счастливый случай она не собиралась, а потому добросовестно выполнила эту повинность. Дилижанс остановился на базарной площади возле почтовой конторы. Пожитков