Посланник небес - Владимир Андреевич Жариков

Холлис озирался по сторонам, пытаясь найти себе потайное место для слежки. Он знал, что разговор, скорее всего, будет происходить в мансарде, где у Эмили мастерская – чаще всего она именно там проводила конфиденциальные беседы. Холлис решил, что лучше всего будет вскарабкаться на дерево, росшее возле дома Эмили. Оглядевшись по сторонам, не идёт ли кто по улице, он допрыгнул до нижнего сучка, ухватился за него руками, подтянулся и, вскарабкавшись на сучок, полез вверх. Вряд ли будет возможно что-нибудь услышать через закрытое окно, но увидеть наверняка удастся, поскольку штор в мастерской Эмили не было.

Когда Холлис забрался по ветвям до уровня мансарды, там как раз появился свет в окне. Кто-то вошёл в мастерскую со свечой в руке. Разумеется, это была Эмили. За ней вошёл Винсент. Эмили зажгла ещё три свечи в настенном канделябре, в мастерской стало светлее. Брат и сестра разговаривали минут десять.

Потом Винсент достал пистолет. Эмили что-то кричала, наверное, умоляла не убивать её.

Выстрел был хорошо слышен через окно, но сначала из дула пистолета вырвалось пламя и облако дыма. Эмили прижала обе ладони к груди, они окрасились красным. Женщина ещё что-то выкрикнула, покачнулась и упала. Распахнулась дверь в мастерскую – на звук выстрела прибежала служанка, открыла рот и схватилась за голову. Даже сквозь плотно закрытое окно донёсся её визг. Гриффитс пригрозил ей пистолетом, и она тут же снова захлопнула дверь. Убийца походил по мастерской, нашёл холщовый мешок, запихнул в него тело сестры и выволок из помещения.

Досмотрев эту немую сцену, Холлис стал спускаться с дерева. Где-то на середине пути он заметил, что из дому выскочила перепуганная служанка и с криками «караул!» побежала по улице. Очевидно, она хотела позвать ночных дозорных. Когда служанка скрылась за углом, Холлис спрыгнул на землю. Едва он успел укрыться в темноте, как из дома Эмили, сгибаясь под тяжестью холщового мешка, который он взвалил на плечо, вышел Гриффитс. Осмотревшись вокруг, он побрёл в сторону берега моря. Холлис, крадучись как кошка, направился за ним следом. Полная луна хорошо освещала берег моря и мол. На молу Гриффитс снял с плеча свою ношу, помолился, постоял немного, потом развязал горловину мешка, положил в него несколько камней, снова завязал и столкнул мешок с мола в морские волны. Перекрестившись, он зашагал прочь.

Холлис выбежал на параллельную улицу и чуть не столкнулся с двумя стражниками и служанкой Эмили. Они были озабочены своим делом, поэтому не обратили никакого внимания на Холлиса и побежали дальше. А Холлис что есть духу припустил в таверну – он должен был попасть туда раньше Гриффитса. Ввалившись в комнату, он перевёл дыхание, не зажигая свечей повалился на кровать и притворился спящим. Гриффитс вошёл буквально через несколько минут. В лунном свете, пробивающимся через окно, было видно, как он сел на свою кровать и присосался к бутылке бренди, которую принёс с собой. Отпив почти треть, он поставил бутылку на стол и запалил свечу. Холлис сделал вид, что его разбудил зажжённый свет.

– Ну как? – спросил он.

– Порядок. Её больше нет.

Гриффитс сделал ещё глоток из бутылки и загорланил тягучую шотландскую песню.

– Про алмаз ты у неё что-нибудь разузнал?

– Алмаза у неё нет. Она так и не догадалась, что тайник был у меня в глобусе. Она думала, что он в моём декоративном пруду, и была уверена в том, будто бы я передал его тебе в день перед моим арестом. Я склонен ей верить, я хорошо знаю… знал Эмили. Наутро после той ночи, когда мы с тобой сели на корабль Дейка, к ней пришёл Уолтерс. У него была бумага, на которой не хватало только её подписи. Остальные – и Мэтью, и Джеймс, и Джулия, и Олуэн, и Мэри – все уже подписались. Там говорилось, что мы – опасные преступники, заговорщики, похитители уникального алмаза весом в четыре тысячи карат, предназначенного в подарок королеве, пираты, скрывающиеся от закона и так далее. И что надо задержать барк «Морской монах», направляющийся к берегам Флориды, на котором мы находимся. И что капитан этого судна – пират, на счету которого множество преступлений, и он тоже подлежит аресту. И подписи.

Гриффитс ещё глотнул из бутылки.

– Эмми сказала, что тоже подписала эту бумагу. Более того, она нарисовала наши портреты для опознания. Она плакала, просила прощения, ведь она полагала, что Посланник Небес находится у нас, что мы всех обманули и этот донос – единственный способ вернуть алмаз, иначе мы продадим его в Америке. И что, мол, у неё имелся некий план нашего освобождения, когда «Виктория» окажется на подходе к Лондону. Она, дескать, и пыталась осуществить свой замысел, но нас на корабле не оказалось…

– Все остальные тоже думали, что Посланник у нас, – не то спросил, не то констатировал Холлис.

– Кто-то считал, что у нас, кто-то думал, что он пропал бесследно. А все вместе они просто хотели нам отомстить за его пропажу. А получилось так, что отомстили всем мы.

– Но откуда они узнали про Дейка и «Морского монаха»?

– Якобы им сказала Мэри.

– Мэри? Вот зараза… То есть, я хотел сказать, этого не может быть! Она не могла знать об этом!

– Какая разница. Всё равно завтра она будет мертва.

– Мэри?

– Ну да. Мы же решили наказать всех, кто нас предал. В живых осталась одна только Мэри. Почему она должна быть исключением?

– И ты убьёшь любимую женщину?

– Если я убил родную сестру, почему я не могу убить любимую женщину? Да, я люблю её, но я должен отплатить ей за коварство! И за воровство, ведь Посланник Небес может быть только у неё, если он не исчез бесследно.

– Ты прав. Хорошо. Завтра мы рассчитаемся с Мэри! А теперь спать.

– Спать так спать, – зевая, согласился Гриффитс.

Голос у него был совсем уже пьяный. Он отпил ещё глоток из бутылки, задул свечу и, не раздеваясь, повалился на кровать. Холлис тоже лёг и сделал вид,