Посланник небес - Владимир Андреевич Жариков

– Где он?!

– Побежал дальше в лес, туда, – Бетти махнула рукой.

Солдаты продолжили погоню, но минут через десять вернулись обратно.

– Извините, мисс, но мы нигде не нашли его следов. Просим у вас прощения, но мы должны обыскать ваш дом.

Они обыскали весь дом, чердак и погреб, затем прошли в дровяной сарай и разворошили всю поленницу. Но Гриффитса там уже не было. Он успел спрятаться в колодце. Солдаты выругались и ушли.

– Бетти, – прошептал Гриффитс, сидя в её маленькой уютной комнате, одетый в её халат, так как его одежда сушилась возле печки. – Бетти, ты мне послана самим Господом! Как ты здесь оказалась, Бетти?

– Я здесь живу. С отцом. Он нанялся лесничим к хозяину этого леса. А сейчас он уехал дня на три на дальнюю делянку. Мы перебрались сюда из нашей деревни. Помните ту ночь, когда вы спасли меня. Вы бежали из тюрьмы и пришли ночью в свой дом с вашим другом. А потом вывели меня через подземный ход. А потом за нами была погоня. И, прощаясь, вы сказали, чтобы я пряталась. Вот после этого мы с отцом и перебрались сюда.

– Ясно. Кстати, как его здоровье? Ведь тогда, перед моим арестом, ты сказала, что ему плохо, и в непогоду отправилась домой.

– А ему вовсе не было плохо. Меня обманули. Кто-то прислал мне записку, наверно, для того, чтобы выманить меня из вашего дома. Я и не предполагала, что с вами в тот вечер произошло несчастье, поэтому решила догулять свой выходной и вернулась в воскресенье к вечеру. А про вас… про вас я столько всего понаслышалась, сэр Гриффитс!

Девушка уткнулась ему в плечо и заплакала.

– Все говорят, что вы пират, сэр Гриффитс. И ещё ходили слухи, что вас опять поймали и отвезли в Тауэр. А ваш дом и страховую контору описали и продали с молотка. Это ужасно! Я не верила, что вы – разбойник. Я и сейчас не верю. Неужели вы убиваете людей? Это ужасно, сэр Гриффитс!

– Бетти, милая Бетти, – он, успокаивая, гладил её по голове. – Не зови меня, пожалуйста, сэр Гриффитс. Я для тебя Винсент, просто Винсент. Как я рад тебя видеть, Бетти! Понимаешь, Бетти, да, я на самом деле был пиратом. Теперь я проклинаю себя за это. Мы с друзьями встали на этот путь, когда были молоды и многие вещи воспринимали совсем по-другому. Мы хотели богатства, а быстро стать богатым можно только путём грабежа и разбоя. И, главное, ведь мы очень скоро растеряли всё, что награбили, при этом сломали свои судьбы, и большинство из нашей шайки уже мертвы.

– Вы раскаиваетесь в своём прошлом, сэр Гри…

– Бетти!

– То есть, Винсент. Раскаиваетесь, да?

– Конечно. Понимаешь, Бетти, я вовсе не хотел быть разбойником. Так получилось. Просто я впутался в ужасную историю. Да, мы ограбили испанский корабль. А теперь я должен был убивать своих же соратников. Человек, которого я считал лучшим другом, толкнул меня на это. А сегодня ночью он сам хотел убить меня… А всё эта проклятая алчность. Я ненавижу деньги, ненавижу! Ненавижу тех людей, которые называют себя джентльменами удачи, а сами, как пауки в банке… нет, как акулы – пожирают друг друга. Я запутался, Бетти, я совершенно не знаю, как мне жить дальше. Я уже не молод, Бетти, и не могу начать жизнь сначала. Ведь мне уже сорок два…

Он помолчал, продолжая гладить её волосы.

– И зачем только у людей есть память?! Как много я хотел бы забыть, чтобы никогда больше не вспоминать!

– И чтобы снова повторять те же ошибки? Но почему вы не остановились, Винсент? Строили бы себе корабли, зарабатывали бы честные деньги…

– Понимаешь, Бетти, у меня никогда не было настоящих друзей. Я держался за каждого, кто хоть немного сближался со мной, и называл этих людей друзьями. И вот результат: один из этих друзей впутал меня в череду преступлений, другой – написал на меня донос. Любимая женщина ненавидит меня. Ненавидит за то, что я слишком сильно любил её. Я ей противен за то, что боготворил её, за то, что дарил ей цветы, сочинял стихи… Да, Бетти. Я не мужчина. Я обычная сентиментальная тряпка.

– Не надо так говорить, Винсент! Вы хороший. Разве плохо быть добрым и чутким?

– Хорошо, Бетти. Но одним это нравится, а другим – нет. А третьи – просто играют на этом и нагло используют тех, кто их любит. Да и доброта бывает разная. И любовь бывает разная. Вот, например, человек говорит, что он любит цветы. А сам рвёт их и ставит в вазу. Разве это любовь? Цветком надо любоваться, пока он растёт в поле или на клумбе…

– А та женщина, о которой вы только что говорили, это… Мэри Дэлилай?

– Да.

– Она не стоит вас, Винсент. Она злая и… не знаю даже. Нехорошая, в общем. Я хотела поступить в её пансион, это здесь, недалеко, а потом раздумала. Благородной барышни из меня всё равно не получится. Зачем мне всё это?

– Как зачем? Ты молода. Сколько тебе лет?

– Скоро будет девятнадцать.

– Вот видишь! Ты красива, тебе надо обязательно найти богатого жениха…

– Не надо мне жениха, ни богатого, ни бедного. Я в жизни любила и буду любить только одного человека.

У Винсента заколотилось сердце. Он знал заранее ответ, но всё равно спросил:

– Кого же это?

Девушка покраснела и отвернулась.

– Вас!

Гриффитс взял её за плечи и повернул к себе, чтобы посмотреть ей в глаза.

– Бетти…

– Винсент, оставайтесь жить у нас… – Бетти ещё сильнее залилась краской. – Тут вы будете в безопасности. А хотите, мы уедем куда-нибудь и купим ферму? У меня есть деньги. Вы мне очень щедро платили. Я копила