Негодяй Билли - Эдгар Райс Берроуз

– Что вы хотите сказать? – спросила пораженная девушка. – Что я могу для вас сделать?

– Вот что! Когда Мэллори придет, вы скажете, что промеж вами все будет по-старому, – хорошо?

В широко распахнутых глазах Барбары Билли прочел такую обиду, что сразу осекся. Он думал, что девушка сразу отвернется от грубого хулигана и с радостью предпочтет ему воспитанного джентльмена. Но когда увидел, что она по-настоящему страдает, когда понял, как ее ранят эти попытки грубо разрушить ее любовь, то не смог доиграть своей роли до конца.

– Барбара, – вскричал он, – разве вы не видите, что Мэллори вам ровня, что он для вас подходящий муж? С той минуты, как я вошел в этот дом, я понял, что между мною и вами – непроходимая пропасть. Когда-то я на что-то надеялся, но теперь ясно вижу, что я вам не пара! Мне так хочется, чтобы вы были счастливы, Барбара! И сам постараюсь быть счастливым, насколько смогу. В Чикаго, на Гранд-авеню есть много девушек чистых и честных – не хуже, чем на Риверсайд-драйв, и которые мне подходят. Среди них я смогу выбрать себе подругу. Вы показали мне, что женщина может превратить грубое животное в человека. Научили меня самоуважению и гордости. Но я готов скорее умереть под копьями воинов Оды Исеки, чем переносить здесь наглые насмешки лакеев и снисходительные улыбки ваших друзей! Я хочу, чтобы вы были счастливы, Барбара, а потому обещайте мне выйти замуж за Мэллори. Нет на свете мужчины, который был бы достоин такой, как вы, но из всех, кого я знаю, Мэллори самый достойный. С тех пор как оказался в Нью-Йорке, я часто слышал о нем, но никто никогда не говорил о нем ничего дурного. А это – редкость! И потом, Мэллори – смелый и решительный мужчина, какие всегда нравятся женщинам. Помните, как он стоял на палубе «Лотоса», защищая вас? Он дрался со мной честно, невзирая на мои подлые приемы. Он настоящий мужчина, Барбара, – каким вы сможете гордиться! И такого вам и нужно. Он сражался с дикарями Иоки так, как должен сражаться мужчина. Трусости в нем нет ни капли, Барбара. Он и ваш отец не бросали меня до тех пор, пока я не рассказал им такие вещи, которые заставили их уйти. Поэтому не ставьте это в вину Мэллори. Я удивляюсь, как он меня тогда не убил! Ваш отец хотел зарубить меня мечом, но Мэллори удержал его.

– Они никогда мне этого не рассказывали, – прошептала Барбара.

Раздался звонок.

– Вот и он! – сказал Билли. – Я не хотел бы встретиться с ним. Пусть Смит выпустит меня с черного хода. Думаю, что это доставит ему больше удовольствия… И сделайте так, как я вас прошу, Барбара…

Он выжидающе остановился на пороге. Девушка стояла перед ним. Глаза ее были полны слез, и она видела Билли как в тумане.

– Вы сделаете так, как я вас прошу, Барбара! – повторил он. На этот раз в его голосе звучал приказ.

Когда Мэллори вошел в комнату, Барбара услышала, как дверь черного хода захлопнулась за Билли Байрном.

Закоренелый преступник

Глава I

Дома

Билли Байрн выпятил богатырскую грудь и глубоко вдохнул родной воздух Чикаго. Он стоял на площадке нью-йоркского поезда, подходившего к вокзалу Ласалль-стрит, и, хотя был в глубине души удручен, его все же безотчетно радовало возвращение домой.

Больше года продолжались его странствия и необыкновенные приключения. Теперь Билли Байрн возвращался в западный Чикаго. Нельзя сказать, чтобы на этой длинной унылой улице имелось нечто такое, что могло бы вызвать энтузиазм. Билли пребывал в восторженном предвкушении не потому, что соскучился по сомнительной чистоте ее мостовых. Его приводила в восторг мысль, что он скоро утрет всем нос. Билли покинул Чикаго с репутацией грубого и буйного шалопая, даже по меркам не слишком-то благополучного района Гранд-авеню. И как изменился он под влиянием этой девушки! Правда, она по многим причинам не подходила ему в качестве подруги жизни. Но любовь заставила его оставить дурные привычки: ввязываться в драки, хамить и якшаться с криминальными личностями. Билли Байрн не был больше хулиганом.

Он сам отказался от своей возлюбленной. Между Гранд-авеню и Риверсайд-драйв лежала непроходимая пропасть, но Билли тем не менее старался быть таким, каким Барбара Хардинг желала его видеть, хотя и знал, что они никогда больше не встретятся. На Гранд-авеню ему легче всего будет забыть свое горе, но ее самоё он не забудет никогда. Сейчас ему больше всего хотелось вернуться к месту своей прежней жизни и показать всем, как он изменился. Показать прежней шайке, что он, Билли Байрн, не стыдится быть приличным человеком. Показать соседям, что он может честно зарабатывать хлеб. Он с улыбкой представлял разочарование жадных содержателей пивных, когда они поймут, что «пьяница Билли» больше не пьет. Перед ним открылась новая, интересная и содержательная жизнь.

Но главным образом он желал снять с себя несправедливое обвинение в убийстве, заставившее его бежать из Чикаго. Как повезло ему в ту ночь, когда полисмен Стенли Ласки с Лэк-стрит предупредил его о подлости Шихэна, который указал на него как на убийцу Шнейдера!

На самом деле Билли Байрн был тут совсем ни при чем. В ту ночь он даже не подходил к пивной старика Шнейдера. Шихэн, арестованный по подозрению в этом преступлении, был его давнишним врагом и воспользовался возможностью свалить с себя вину, а кстати и подставить Байрна.

За прошедший год Билли многое перенес, и кругозор его сильно расширился. Его пещерные понятия о законе и порядке тоже несколько изменились. Он больше не боялся их и начинал верить в их справедливость. Законы его страны дадут ему то, чего он ищет, – справедливый суд.

Билли усмехнулся. Как меняется человек! Он, Билли Байрн, собирается обратиться к закону и к его служителям! Все его детство, вся его молодость были сплошной борьбой с гнетом государства. Не глупо ли добровольно возвращаться, чтобы отдать себя в руки врагов своего класса, и верить, что его непричастность к преступлению будет сразу же установлена? Но зная свою невиновность, Билли предполагал, что и другие должны будут сразу ее признать. Он стал строить планы: «Сперва поеду взглянуть на Гранд-авеню, а затем сам отдам себя полиции. Суд может затянуться, а я хочу до того повидать кое-кого из старых знакомых».

Билли сел в омнибус и, прислонившись к открытому окну, стал жадно вглядываться в мелькавший перед ним шумный и грохочущий Чикаго.

* *