Римская Британия - Евгений Викторович Старшов

обращаюсь к тебе как женщина к женщине…”» («Римская история», LXII, 6 (1–2). Видимо, древнему автору стало несколько стыдно за свой возвышенной полет фантазии, и он отметил: «В таких примерно (!!! – Е.С.) словах обратилась Будуика к народу, после чего повела свое войско на римлян» («Римская история», LXII, 7 [1]).

Итак, хотя говорить о каком-то плане военной кампании со стороны Боудикки, пожалуй, не приходится, это был именно британский «бунт, безжалостный и беспощадный», первой целью восставших стал Камулодунум – центр ненавистной римской власти, хотя, по счастливому для наместника и прокуратора стечению обстоятельств, их обоих там не было – как отмечает Дион, «те (т. е. римляне. – Е.С.) в это время оказались без командования, потому что их командующий Паулин выступил в поход на Мону – остров, расположенный рядом с Британией. Это обстоятельство позволило ей (Боудикке. – Е.С.) разрушить и разграбить два римских города[72], учинив… неописуемую резню» («Римская история», LXII, 7 (1). Боевые действия, как повествует Тацит, начались с римских застав и крепостей: «Истребив рассеянных по заставам воинов и захватив приступом крепости, они ворвались в колонию (т. е. Камулодунум. – Е.С.), видя в ней оплот поработившего их владычества римлян, и, упиваясь яростью и своим торжеством, расправились с побежденными, не упустив ни одной из жестокостей, какие только в ходу у варваров» («Жизнеописание Юлия Агриколы», 16). Об этом позже будет приведено свидетельство Диона. Совершенно не подготовленный к обороне город пал так: «И так как Светоний был далеко, (ветераны из Камулодуна. – Е.С.) обратились за помощью к прокуратору Кату Дециану. Тот прислал не более двухсот человек, и к тому же без надлежащего вооружения; стоял в Камулодуне и малочисленный отряд воинов. Уповая на храм (Клавдия. – Е.С.) как на неприступную крепость и встречая противодействие в осуществлении разумных мероприятий со стороны тех, кто был тайным сообщником восставших, они не провели вала и рва и не отослали женщин и стариков, с тем чтобы оставить при себе только боеспособных; и вот тьма варваров окружает их, столь же беспечных, как если бы кругом царил мир. Напавшие разграбили и сожгли все, кроме храма, в котором сосредоточились воины и который после двухдневной осады был также захвачен врагами» («Анналы», XIV, 32).

Немного данных археологии: фундамент храма Клавдия обнаружен вмонтированным в основание более позднего нормандского замка, стоящего доныне, хотя и сильно уменьшившегося с веками по высоте, – некогда он не уступал лондонскому Тауэру; также для его сооружения нормандцы использовали большое количество останков римских сооружений, в т. ч. опять же храма Клавдия. Исследования показали, что это был классический римский храм коринфского ордера, стоявший на подиуме размером 32×24,4 м, его фасад украшали 8 колонн высотой в 9 м[73]. К нему примыкал алтарь (хотя обычно его ставили отдельно, как в Пергаме, Эфесе, Приене и т. п.) – найдены его фундамент, а также одна из двух стоявших по его бокам статуй богини победы Виктории. Храм был окружен мощной стеной, образующей храмовый двор размером 180×160 м. Он-то и стал той самой единственной «крепостью», которую отчаянно обороняли ветераны. Более того, возможно, что бронзовая голова Клавдия от его конной статуи, найденная в 1907 г. в реке Альд и ныне хранящаяся в Британском музее, происходит из Камулодунума. Самое интересное в ней, что она была грубо отсечена (Н. Филдс предполагает, что как раз во время разорения города Боудиккой) и в «лучших» кельтских традициях собирания голов-трофеев доставлена в Рендэм (около Саксмундэма в Саффолке). Альд – река, очерчивающая одну из границ владений иценов. Уничтожение города было тотальным. Мощный слой пепла, перемешанный с разного рода останками и битой черепицей, известен у археологов как «горизонт Боудиккина уничтожения». Также были осквернены и разграблены захоронения – ранее было упомянуто о возможном преднамеренном разрушении надгробного памятника римскому центуриону Марку Фацилию, да и второй обнаруженный памятник, фракийцу Лонгину, дошел до нашего времени в сильно разбитом состоянии – на 6 частей, да еще без головы – по счастливой случайности в 1996 г. ее нашли и водрузили на место.

Однако у мятежных бриттов вторая удача немедленно последовала за первой: «Победители-британцы, выйдя навстречу шедшему на выручку Камулодуну легату девятого легиона Петилию Цериалу (он шел из Линда – Линкольна, где квартировал этот легион; был зятем Веспасиана, руководя частью его войск, в 69 г. взял Рим, что привело к воцарению его тестя; впоследствии – наместник Британии (71–74 гг.). – Е.С.), рассеяли его легион, перебив всех пехотинцев[74]; сам Цериал с конницей ускользнул в лагерь (в том же Линкольне или в Лонгторпе на реке Нин около Питерборо (расстояние от Линкольна до Питерборо небольшое, менее 100 км), где, как показали раскопки, внутри большего лагеря был возведен меньший – очевидно, чтоб вместить остатки легиона. – Е.С.) и укрылся за его укреплениями. Устрашенный этим разгромом и ожесточением провинции, которую его корыстолюбие ввергло в мятеж, Кат переправился в Галлию» («Анналы», XIV, 32).

Как видим, отчаянная и самоотверженная попытка командира IX легиона спасти Камулодунум, предпринятая им по собственной инициативе, не удалась, более того – с этого момента легион, потеряв большую часть своего состава (прочая охраняла лагерь), фактически вышел из игры. Если учесть, что потом II легион из Глостера проигнорировал приказ Паулина прибыть в Лондиниум (см. ниже), из 4 легионов в распоряжении Светония остались лишь 2. Наместник, разумеется, проявил себя совершенно иначе, нежели бежавший на континент прокуратор, хотя положение его было незавидным. Тацит отдает ему должное: «И если б Паулин, узнав о восстании в провинции, не поспешил к ней на помощь, Британия была бы нами потеряна. Одной удачною битвой он принудил ее к прежней покорности, хотя очень многие не сложили оружия, отчасти – так как сознавали тяжесть своей вины, а больше – из страха перед легатом, который, несмотря на врожденное великодушие, мог, как они полагали, отнестись к сдавшимся с высокомерной суровостью и подвергнуть их беспощадной каре, мстя за нанесенные как бы лично ему оскорбления» («Жизнеописание Юлия Агриколы», 16). Однако не все было так просто и благостно – в частности, исходя из стратегической необходимости, наместник в итоге решил пожертвовать Лондиниумом. Н.С. Широкова считает, что первоначально у него, видимо, было иное намерение, ибо, понимая, что его воинство за неделю от Моны туда не дойдет, отправился в Лондиниум с конницей и заодно распорядился послать туда II легион из Глевума (Глостера), должный прибыть на место дня через 3–4; однако префект Пений Постум, видимо, не выполнил приказа, из-за чего потом покончил с собой – об этом несколько туманно повествует Тацит (см.