По зову сердца - Петр Григорьевич Куракин

Артем, не отвечая, открыл дверь в следующую комнату. Пусто. Ни одного человека.

— Значит, никого?

— Как так никого? — обиделся бывший генерал. — А я?

Артем спросил:

— И никого у вас не было сегодня?

— Никого, молодой человек. Только что это, допрос? На каком основании, позвольте спросить? Кто вы есть?

Артем был уверен, что стреляли отсюда, что старик имеет прямое отношение к ранению Иванова. Ну что ж, надо его взять с собой, — в Чека его допросят люди более умелые.

— Придется вам пройти с нами, — сказал он. — Недалеко. Для выяснения некоторых обстоятельств.

— Вот вы, значит, кто, — сказал генерал. — Вот с кем имею честь. И барышня тоже из ваших? Хорошо, хорошо, пройдусь с вами. Только разрешите одеться, пальтецо у меня на кухне, изволите ли видеть. На кухне-с. Разрешите пройти одеться.

— Прошу, — сказал Артем, пропуская генерала вперед. И вдруг чья-то сильная рука сдавила ему горло, в рот забили пронафталиненную тряпку. Руки оплели веревкой, да так быстро и ловко, что он не успел даже сообразить, что глупо попался, не мог уже и крикнуть, даже шевельнуться. «Что с Валей?» — мелькнула мысль. Он рванулся, но его прижали еще покрепче.

— С барышней тоже порядок, — услышал он. — Не шелохнется!

— Тоже специалисты, — вымолвил кто-то с презрением. И от этого презрительного «специалисты» Артему стало еще горше. Как попались, как нелепо попались! И никто, главное, не знает, куда они пошли.

— Куда их? — спросил кто-то шепотом.

— Да чего таиться-то, господи, — ответил чей-то знакомый голос. — Они уже, считайте, безвредные.

— Считайте, безвредные, — передразнил насмешливый и в то же время властный голос. — Считайте. Глупость за глупостью! Лучшую нашу квартиру провалили.

— Так ведь...

— Разговоры прекратить! Раз уж так случилось, отвести этих двоих в сарай. Решим, что с ними делать. А с квартирой всё, была квартира и нет квартиры. Уведите! Потом с ними поговорим, с сопляками!

Артема и Валю втолкнули в сарай.

— Сидите и думайте, — сказал все тот же знакомый голос. — В последний раз думайте и ждите...

Артем узнал голос. Это был Тихон. Заговорщики и убийцы не считали нужным таиться, они знали, что живыми пленников отсюда не выпустят. Почему же не убили сразу? Возможно, хотят что-то выпытать. Во всяком случае, встреча с Тихоном ничего доброго не могла предвещать.

Когда глаза Артема привыкли к темноте, он осмотрелся. Это был дровяной сарай, одну стенку которого занимала высокая поленница дров. Неподалеку стояли козлы. Как мешает тряпка во рту... Чем бы ее вытащить? Это нужно сделать прежде всего. Если бы близко какой-нибудь гвоздь или сучок.

Артему повезло. В ножке козел он увидел косо вбитый гвоздь. Перекатываясь со спины на живот, он подобрался к козлам. Оказалось не так-то просто добраться ртом до гвоздя и вытащить тряпку. Несколько попыток ни к чему не привели. Но вот еще одна — и тряпка повисла на гвозде. Можно вздохнуть. Можно говорить. Как противно во рту пахнет нафталином, как хочется пить! Но нечего об этом и думать. Сейчас надо помочь Вале. Уже испытанным способом, перекатываясь со спины на живот и с живота на спину, Артем подобрался поближе к Вале, шепнул ей на ухо:

— Сейчас и у тебя вытащу тряпку. Только тише, без шума. Нас стерегут...

Зубами он ухватил конец тряпки, и с силой потянул. Освободив у Вали рот, он зубами пытался развязать у нее узлы на руках. Не получалось, — узел оказался так туго связанным, что его никак нельзя было ухватить. Артем задыхался, обливался потом, но узел не поддавался. Что делать?.. И когда, казалось, все надежды на освобождение от веревок были потеряны, Артем, перевернувшись, вспомнил, что у него под тужуркой на ремне финский нож. Бандиты забрали только пистолет.

— Валя! — тихо позвал Артем. — Понимаешь, финка у меня осталась. Бандиты не заметили. Так ты ее вытащи...

— Как же я?..

— А вот так, как я тряпку, — зубами. Забирайся головой под тужурку и тащи. Возьми черенок в зубы и тащи. А затем веревку разрежь.

— Попробую.

Артем повернулся так, что его поясной ремень оказался возле лица Вали. Она головой откинула полу куртки, там из ножен торчал блестящий черенок финки. Изловчившись, она взяла в зубы черенок и крепко его потянула. Он поддался легко.

— Режь веревку, — сказал Артем.

Валя неуклюже стала водить финкой по веревке, стягивающей запястья Артема, всего больше боясь порезать его руки.

— Не бойся, — сказал Артем, — режь смелее. Лучше немного пораниться, да уйти, чем дождаться, когда убьют.

Оказалось, что веревка режется легко острым лезвием финки. К тому же и Артем хорошо помогал, натягивая веревку. Едва руки оказались свободными, он сразу же разрезал веревки, опутывавшие Валю, а затем освободил и ноги. Хорошо! Теперь уж, во всяком случае, их не так просто взять — смогут защищаться. Тело ныло, очень саднило в тех местах, где кожа была содрана веревкой, порезана ножом. Но все это было пустяками по сравнению с грозившей им опасностью. Надо было уходить, уходить во что бы то ни стало.

Осторожно обследовав стенки сарая, Артем обнаружил, что под одну из них не так уж трудно будет сделать подкоп. Финка пригодилась и тут. Было уже совсем темно, когда через подкоп они выбрались в соседний сад, перелезли через забор и оказались на улице. Не теряя времени, они добрались до Чека и сразу же вернулись к дому генерала вместе с отрядом чекистов. Но ни в доме, ни во дворе, ни в сарае никого не было. Да так и следовало предполагать. Закончив обыск, Александров вышел на крыльцо. Прямо, за невысокой изгородью, явственно проступал темный силуэт соседнего дома.

— Не иначе, как туда сбежали, сволочи, — сказал он. — Англичане недаром там разместились. Знают, что мы к ним не пойдем, тревожить не станем. Помог ты нам, Артем, ну и помог! Придется с тобой разобраться. Поторопился ты, ох и поторопился. И вот они сейчас над нами смеются...

* * *

На следующий день в кабинете у Александрова собрались все чекисты. Не так-то уж их было и много, но это была грозная для контрреволюции сила. Грозная по своей связи с широкими массами трудящихся, по своей идейности и преданности революции.

Когда вошел