По зову сердца - Петр Григорьевич Куракин

Не дожидаясь ответа, Артем выпрямился, хлестнул коня. Въезжали в Вологду.

9. Старый знакомый

Как бы много времени ни отнимала борьба с врагами революции, какой бы трудной и опасной она ни была, как бы ни изматывала физические и духовные силы, — чекисты обязаны были учиться. Таков был непреложный закон. В советском учреждении, на заводах и фабриках — всюду, где трудились люди, создавались кружки самообразования и политической грамоты.

Работая и сражаясь, народ не выпускал книги из рук. И Артем, и Валя, и Постойко с жадностью читали, решали задачи, обсуждали текущие события, изучали политические науки. Чекистам особенно нужно было правильно разбираться в вопросах политики партии, знать особенности борьбы враждебных партий против советской власти. Артем только что со своим отрядом вернулся в Широково. Хорошо бы отдохнуть. Но, узнав, что через полчаса начнутся занятия кружка текущих событий, он остался в Чека, в комнате, где должен заниматься кружок.

Каждый день приносил что-нибудь новое, и это новое нужно было знать.

Враги революции — эсеры и меньшевики — продолжали вести свою подлую работу против молодой советской власти. Нередко они запутывали неустойчивых рабочих и даже пытались заставить их вести враждебную работу. Вот таким образом они запутали и рабочего железнодорожных мастерских Сухова.

Рабочий Сухов — человек трудной жизни — в семье сам-седьмой. Враги подобрали ключи к Сухову, уговорили его, что во всех недостатках — голоде и безработице — виноваты большевики. Сухов стал активным агитатором против советской власти.

— Разберись, кто за ним стоит, — сказал Артему член коллегии Иванов. — Он-то сам, возможно, и не очень виноват, дал себя обдурить, и только.

Артем распорядился привести Сухова. Взяв лист бумаги, Артем надписал в верхнем углу: «Протокол допроса от 2 сентября 1918 года». Подчеркнул. Стал ждать.

Сухов оказался высоким и худым, с изрытым оспой лицом, с большими, тяжелыми руками.

— Садитесь.

Сухов сел, свесив руки между колен.

— Выступали против советской власти? — в упор спросил его Артем. — Агитировали?

— Нет, не агитировал. И против советской власти не выступал. Разговоры о том, что голодаем, были... Но разве это не правда?

Сухов неожиданно улыбнулся и показал глазами на черствый кусок хлеба, лежавший на газете возле Артема.

Что-то было в Сухове располагающее к себе. Не хотелось думать, что это враг. И ведь правда, что голод душит людей. Только по-разному можно говорить об этом. По-разному...

— Состоите в партии эсеров?

— Состоял, — ответил Сухов.

— Вышли?

— Не выходил.

— Значит, состоите?

— Это как считать! Может, они и числят меня своим, но только я никакой работы не веду и вести не собираюсь.

Вдруг допрос прервал ворвавшийся в комнату Постойко.

— Смотри, — крикнул он, — вот гады! На, читай! Вот здесь читай...

Иван протянул газету.

— После, — сказал Артем, — видишь, я занят.

— После, после... Мы тут с ними, гадами, чикаемся, кисели разводим, а они, — матрос грубо выругался, — видишь!

Он повернул газету так, что Артему бросился в глаза заголовок:

«Воззвание ВЦИК в связи с покушением на В. И. ЛЕНИНА»

Артем стал читать. В газете говорилось о злодейском покушении на жизнь В. И. Ленина. «За каждое покушение на деятелей советской власти и носителей идей социалистической революции, — читал Артем, — будут отвечать все контрреволюционеры и все вдохновители их. На белый террор врагов рабоче-крестьянской власти рабочие и крестьяне ответят массовым красным террором против буржуазии и ее агентов».

Постойко воспаленными глазами следил за Артемом и будто только ждал, чтобы тот закончил чтение. Когда Артем поднял глаза от газеты, матрос снова взорвался.

— Следствия разводим, допрашиваем, миндальничаем!

Артем словно забыл о Сухове. Он весь был во власти одной мысли, одного чувства. Беззвучно он повторял одни и те же слова: «Эсеры стреляли в Ленина, эсеры... в Ленина».

— Вот сидит эсер, видал? — сказал он Ивану. — Видал фрукта? Вроде состоит и вроде уже не состоит. Отпускать собирался его. А его приятели, видишь ли, стреляют... и в кого!..

Матрос выхватил наган и двинулся на Сухова. Тот с помертвевшим лицом смотрел, не делая никакой попытки бежать, уклониться в сторону от направленного на него оружия. Ни Артем, ни Постойко не понимали, не могли в тот момент понять, как велико было потрясение рабочего Сухова, обманом вовлеченного в партию эсеров. Но Артем все же опомнился раньше своего товарища.

— Не смей! — крикнул он и схватил Ивана за руку. — Не смей!.. — Артем позвал конвойного и велел увести арестованного.

Постойко сунул наган в карман тужурки, слепым, невидящим взглядом посмотрел на Сухова, круто повернулся и вышел за дверь.

Как ни сильна была ненависть к врагам революции, но в деле рабочего Сухова разобрались и пришли к выводу, что нет никаких оснований держать его под арестом. Сухова выпустили.

Пять дней не было Артема в Вологде. Он снова уехал в командировку. Как только он вернулся, его вызвал председатель Губчека.

— Вернулся? — спросил он. — Жив? Дел у нас, Клевцов, невпроворот. И знаешь, с кем одно из них связано? С твоим бывшим подопечным Суховым. Вот так!

Предгубчека положил руку на лежавшую перед ним желтую папку.

— Понимаешь, какая штука. Пришел к Сухову один человек, эсер. Ну, сыграл в благодетеля, принес кое-какую еду, мол, смотри, как мы о своих заботимся. И тут же стал всякое говорить о советской власти. Спрашивает: «Понял ты, какая она — советская власть, какая она — Чека?» Тот говорит: «Да, понял». — «А если понял, то слушай». И предложил Сухову спрятать у себя одного человека, который придет к нему. Все обговорили — день, пароль, даже внешность этого человека. Ну, Сухов через некоторое время прибежал сюда. После покушения на Ленина он искренне отошел от эсеров, понял, что они ведут себя как предатели. Словом, сегодня вечером этот человек придет к Сухову. Слежку мы установить не можем, надо брать. Вы со своим дружком — матросом — и сделаете. И чтобы не упустить, слышишь?

Через час Артем в крестьянской одежде, с мешком за плечами, постучался к Сухову. Дверь открыл сам хозяин. В темной прихожей Артем сбросил мешок и сказал, как было условлено:

— Что же не приглашаешь, хозяин?

— Заходите, вас ждут, — ответил Сухов.

Артем быстро