Три судьбы - Виктор Иванович Носатов

«Людовик», вспомнил он. Ну да, конечно, так он и назывался. Как хотелось тогда Алексею сделать для своей любимой такой широкий, купеческий жест – нравится, берем. Но он быстро остановился, узнав цену этого поистине царского, белоснежного гарнитура.

«Ставить негде», – только и сказал тогда он.

И вот он лежит на огромной постели, среди всего этого мебельного чуда как ни в чем не бывало.

«Постой, постой, что со мной такое случилось?» – силился что-то вспомнить Алексей.

Прошедший день прошел у него перед глазами, как в кино. Он даже вспомнил все испытанные за день чувства.

Вспомнил налитые кровью глаза, звериный оскал лица взбешенного хозяина. От душевной боли, боли бессилия и отчаяния, он застонал. Сначала глухо, затем, давая боли выход, громче.

Его услышали. Отворилась двустворчатая дверь, и на пороге появилась незнакомая женщина в белом халате.

– Тебе нельзя волноваться, лежи спокойно, – сразу же от двери заговорила она, – я сейчас сделаю укол, и ты снова заснешь.

– Не надо мне никаких уколов. – Алексей внезапно обнаружил, что лежит в постели раздетым. – Где моя одежда?

– Тебе ни в коем случае нельзя вставать, – твердо сказала женщина и, не обращая внимания на его слова, подошла к тумбочке, ловко выхватила из коробки ампулу, быстро ее надрезала, отломила кончик.

После этого она достала из пакета одноразовый шприц. Неторопливо набрала в шприц содержимое ампулы, пустила струю лекарства в потолок и только после этого испытующе поглядела на своего подопечного.

«Как Александра», – почему-то подумал Алексей. От этой мысли ему сразу стало спокойнее, не может же она, такая сноровистая и, судя по заботливому взгляду, добрая, похожая на его жену, сделать ему плохо.

Отвечая на вопросительный взгляд женщины, согласно кивнул головой. После укола он почувствовал небольшое головокружение и необычную легкость. Из памяти исчезло все плохое, что с ним в последнее время произошло, и веки его быстро смежил глубокий сон.

Пробуждение было для Алексея менее сказочным. Встав с кровати, он обнаружил на прикроватной тумбочке свою одежду, быстро оделся и, расчесав перед зеркалом свои взлохмаченные вихры, открыл дверь. Вышел в коридор и только тогда вспомнил, откуда знакома ему эта комната.

Он видел ее, когда знакомился с коттеджем хозяина, правда, тогда в комнате мебель еще не была распечатана, стояла в заводской упаковке.

Алексей торопливо зашагал к выходу.

«Побыстрей, побыстрей из этого страшного дома», – подгонял он себя, словно, выбежав во двор, сразу же очистится от всей той скверны, к которой независимо от своей воли приходилось постоянно прикасаться. Он молил Бога, чтобы ему никто не попался навстречу.

«Пойду в лесничество, пусть дают любую работу, только не здесь, – думал он, спускаясь с парадного крыльца.

Как ни хотел Алексей уйти с заимки незамеченным, у него ничего из этого не вышло. У крыльца прохаживался старший лесничий, он, видимо, уже давно поджидал его, потому что, как только Алексей ступил с крыльца на землю, подскочил к нему и сразу же заявил:

– Чтобы ноги больше не было ни на заимке, ни в лесничестве. Да тебя после всего, что здесь произошло, судить надо. А ему еще медсестру прислали. Да я бы палец о палец не ударил, если бы ты и сдыхать начал… Слизняк! Да если бы не хозяин, сдох бы ты уже давно, псих несчастный! – Заметив, что у Алексея наливаются кровью глаза, лесничий отбежал от него подальше, под защиту водителя, который стоял рядом с уазиком и равнодушно наблюдал за происходящим. – Значит, так, – после небольшой паузы сказал он, – я тебя увольняю с сегодняшнего дня как не справляющегося со своими обязанностями. В лесничестве такие работники не нужны, – заявил он, – вот твой расчет и трудовая.

Он бросил Алексею под ноги конверт. Тот поднял его, раскрыл. В нем была его трудовая книжка и несколько 10‑рублевых купюр. Сообщение главного лесничего обрушилось на Алексея ударом дубины. Он стоял, держа в руках деньги и документы, не зная, что предпринять, как на все это явное беззаконие реагировать.

«Как же я теперь покажусь на глаза Александре? Снова без работы, без денег. Снова садиться ей на шею?» – напряженно думал Алексей, растерянно уставившись в лицо злорадно улыбающегося, теперь уже бывшего, начальника.

«А ведь это и хорошо, – мелькнула невесть откуда взявшаяся в эти тяжелые минуты мысль. Во всяком случае, больше не придется быть на побегушках у таких людей, как хозяин и его семейка. Рано или поздно это должно было случиться», – уже спокойно заключил он.

Прежде чем уйти, Алексей, сначала хотел сделать презрительный жест в сторону хозяйских прихлебателей, которые смотрели на него и ждали с его стороны какой-нибудь идиотской выходки. Это было заметно и по тому, как изменилось лицо водителя. Из равнодушного оно стало заинтересованным, его холуйский взгляд словно подгонял его.

«Ну, ну, ну же, сделай что-нибудь, – наверное, думал тот, – чтобы потом нам можно было посмеяться вместе с хозяином».

Алексей, матюгнувшись про себя, уже скомкал купюры, чтобы бросить их в лицо лесничему, но в последний момент раздумал: «Что я этим докажу?»

Он сунул деньги в конверт, положил в карман и зашагал к сторожке. Там быстро собрал весь свой скудный скарб и, сложив в армейский вещмешок, крепко перевязал.

Выйдя из сторожки, Алексей окинул прощальным взглядом притихший лес, мысленно простился с грациозной семейкой изюбров и, стараясь не глядеть на маячивших у машины лесничего и его водителя, направился к калитке.

Чем он теперь займется, Алексей пока не думал, мысли были о другом. Как он предстанет пред очи жены, что скажет ей?..

11

– Ты меня уважаешь? – спрашивал Алексея какой-то незнакомый, худощавый коротышка с испитым лицом.

– Ты кто? – морща лоб, желая хоть что-то вспомнить Алексей, но не мог. Мысли в его голове, словно тараканы при свете, разбегались в разные стороны.

– Ты кто? – повторил свой вопрос он, разглядывая лицо собутыльника. – Где-то я тебя видел.

– Видел, видел, это факт, – хмельно улыбался мужик, обнимая Алексея, – Санька меня звать, Санька, забыл, что ли, как я тебя из пивнушки тащил?

– А-а-а, – смутно припоминая события уходящего дня, протянул он, – спасибо, Санька, – запоздало поблагодарил своего нового знакомого.

Санька куда-то вышел, и Алексей, чтобы хоть на чем-то сосредоточить свои разбегающиеся в разные стороны мысли, осмотрелся.

Он сидел в старом, обшарпанном кресле, подлокотники которого жирно блестели, вызывая отвращение. Алексей убрал руки с подлокотников и опустил их на колени. Рассеянным взглядом скользнул по комнате. Комната была большая, но почему-то темная, несмотря на то что под потолком горела большая лампочка, укутанная газетным абажуром.

Полумрак забился