Большая книга ужасов – 79 - Мария Евгеньевна Некрасова

Макс нашел под банкой ковш и старательно вычерпывал воду. Куда делась наша усталость? Я греб как в последний раз, Макс черпал как ненормальный. Берег приближался – наконец-то приближался! – и мы не могли думать ни о чем другом. Даже солнце скрылось за облаком и перестало шкварить мою обожженную спину. Мы пыхтели, как марафонцы на финише. Дыхания не хватало, чтобы даже сказать друг другу какую-нибудь глупость. А лодка все проседала. Борта стали мягкими, и вилки гуляли от нажима туда-сюда, я гадал, что раньше: перевернемся или доплывем? На берегу уже можно было разглядеть мелкие камешки в песке и здоровенный пук водорослей, выброшенных волной. Водоросли подсохли на солнышке, почернели и вид имели неприятный, похожий то ли на колонию пауков, то ли на голову с длинными волосами.

Метрах в тридцати от берега мы все-таки перевернулись. Я надавил на весло, резиновый борт согнулся пополам, щедро черпнув воды, и я боком полетел за борт. Тут же в локоть меня ударило песчаное дно, тело окунулось в морскую прохладу, а голова осталась над водой. Приплыли.

– Ключи! – Макс вынырнул из-под перевернутой лодки и тут же нырнул обратно. Его и мои документы остались в салоне «Волги», а вот ключи были в лодке и сейчас лежали где-то на морском дне, зарывшись в песок. Мимо моего уха гордо проплывала пустая бутылка из-под кваса. Я сидел на дне, и мне было по горлышко. Вода на этой глубине прозрачная, надо просто встать и посмотреть. Да сказать Максу, чтобы не баламутил песок, а то точно не найдем. Я встал рывком, огляделся и почти сразу увидел приметный оранжевый брелок.

– Макс, не двигайся! – Мой друг в очередной раз вынырнул из-под лодки и так и замер, глядя на меня ошалевшими глазами. Я медленно прошел мимо него, не теряя ключи из виду, наклонился и взял брелок:

– Не помрем.

– Ура-а! – Завопил Макс и, как хромая ящерица, поскакал к берегу, подтягивая за собой лодку за канат. Намочит он свой гипс! Где-то поблизости должна была плавать его палка. Я шел к берегу и всматривался в волны: либо ее уже вынесло на берег, либо она застряла где-то под лодкой. Зато ящик со снастями нашелся легко: я только протянул руку – и нащупал его на дне. Удочки плавали тут же. Я выловил все и шел к берегу за Максом абсолютно счастливый, даже про жажду забыл, только обожженная спина болела.

Макс выбрался на берег, не выпуская канат лодки, и растянулся на пузе, подгребая под себя песок:

– Земля-а!.. Слушай, Димыч, а где все? Где оркестр, где овации героям, где хотя бы торговцы кукурузой, я тебя спрашиваю? Суббота, середина дня, а пляж пустой. Совесть у людей есть?!

Я огляделся: действительно странно. В это время на пляже обычно не протолкнуться: тут и там полотенца с загорающими, песочные замки, голопузые дети, крикливые торговцы… Одинокая чайка села на камешек в паре метров от меня, выкрикнула что-то ругательное на своем птичьем и улетела. Странно. Я всматривался в колючие кустики на склоне горы, деревья на тропинке в гору: что-то было не так. И машина. Я ставил ее так, чтобы с пляжа было видать, а теперь нету. Не тот пляж, вот и все. Похоже, мы, когда гребли, забрали чуть в сторону.

– Все нормально, это не наш пляж, – говорю. – Это дикий, в километре, наверное, от нашего.

– Это где нудисты пасутся? – хрюкнул Макс. – Смотри, чтобы из кустов на нас не выскочили, а то я нервный. Значит, до машины еще пехать и пехать… – Он ковырнул свой размокший гипс, весь облепленный песком: вот нагрузочка – в гору ползти, да еще на одной ноге!

– Посиди в теньке, пока я лодку сдую. Появятся нудисты – скажешь, чтобы водички принесли.

Лодка сдувалась легко, похоже, прокол и правда был, но меня это уже совершенно не волновало. Доберусь до дома, отдохну, поем и на досуге вечерком отыщу этот проклятый прокол в новенькой лодке. Насос остался в багажнике: я-то рассчитывал, что до машины пара сотен метров и лодку мы донесем так. Но и без насоса дело шло неплохо. Я топтался по лодке, разминая затекшие ноги, Макс сидел в теньке, задрав ногу на ногу, и пытался стряхнуть с размокшего гипса налипший песок. И не побоялся же идти в море со сломанной ногой, голова дурная!

– А хорошо, Димыч, а? Тихо-то как!

Было и вправду тихо. И дело не в людях, нет. Было тихо вообще. Не кричали чайки, не шумел ветер, низкие волны и те плескались будто беззвучно.

– Это мы апокалипсис проспали. Так что воду в магазине сможем взять бесплатно.

– Ой, не напоминай! – Макс оглядел гору над собой, должно быть, прикидывая, сколько нам еще идти до машины – ближайшего источника воды, и картинно заохал: – Брось меня, друг! Спасайся сам!

Я бросил в него снастями – пускай лучше удочки складывает.

Наверное, через полчаса мне удалось сдуть и кое-как свернуть лодку. Я привязал ее к спине на манер рюкзака (нагретая солнцем резина обжигала даже сквозь майку и пахла соленой водой), взял у Макса сумку со снастями, и мы двинулись в путь. До нашего пляжа можно было добраться по низу – по камням и песку Макс со своей ногой не прошел бы – или по горной дороге: вверх и вверх, потом прямо и прямо, а там и парковка недалеко.

По узкой горной тропинке Макс прыгал впереди меня, опираясь на свою палку. Я шлепал за ним, навьюченный сумками, и видел только песок на дороге да мысленным взором – пятилитровую бутылку воды в багажнике. Нагрелась уже, на такой-то жаре… Тропинка была нерастоптанная, заросшая пожухлой травой, а то и целый куст нам попался прямо посреди дороги. Нет, было видно, что по ней ходили. Но только не в этом году.

– А что, Димыч, нудисты себе другой пляжик облюбовали?

– Тоже заметил? Похоже на то. Я ж за ними не слежу!

Макс хрюкнул и ткнул палкой в отвесный кусок сухой земли на самом краю тропинки. Земля посыпалась, Макс оступился, замахал руками, грозя улететь в пропасть, я еле успел подхватить его:

– Точно заброшенная дорога. Осторожнее тут.

Метров через двести дорога должна была уйти вправо к выкошенному пятачку парковки. Там всегда людно в это время, оттуда начинается пеший спуск на пляж. Я сперва не придал значения тому, что поворота в нужном месте не оказалось. Мы двенадцать