Большая книга ужасов – 79 - Мария Евгеньевна Некрасова

– Ты хоть кузнечика слышишь?

Я покачал головой:

– Выберемся наверх, а оттуда посмотрим, где мы. Я все еще надеюсь, что где-то за леском прячется дорога в город.

– Ну вот то-то, а то – остров-остров…

– Остров козлов!

– Как бы не Змеиный…

Макс поднялся, опираясь одной рукой на палку, другой – на дерево. Гипс его размок и разбух, он был уже коричнево-серый от налипшего песка и пыли.

– Не тяжело?

– Физиотерапия! Бег с весом! – Двумя пальцами он снял налипшую веточку и объявил, что готов. Я взвалил на себя сумку, лодку, и мы пошли дальше по серпантину в надежде увидеть с вершины дорогу домой.

В этот раз мы шли медленно и очень-очень долго. Былой энтузиазм угас, на меня навалилась усталость, и Макс еле прыгал на одной ноге. Но дело было даже не в этом. В этой отравленной тишине на самом солнцепеке, изредка прикрываемом одинокими деревцами, я чувствовал, что кто-то за нами наблюдает. У всех людей есть это чувство постороннего взгляда, и его не обманешь. Я шел и вертел головой туда-сюда: место было почти открытое, если не считать редких деревьев да небольшого леска ниже по горе. Но оттуда нас не должно быть видно.

Солнце потихоньку опускалось, я пропустил момент, когда оно перестало жарить во всю мочь, посмотрел, когда мы уже подходили к вершине. Судя по солнцу, было часов шесть.

– Надеюсь, нам не придется здесь ночевать? – ворчал Макс.

А меня одолевало смутное беспокойство: где мы? Не сообразил на привале перебрать наши телефоны да просушить хорошенечко. Может, еще не совсем накрылись, хоть спросим у новигаторши, куда нас занесло.

– Ничего, Максон. Лесок видел? Построим шалаш, разведем костер, наловим рыбки. Источник воды у нас есть.

– Будем делать зарубки на дереве с числом и месяцем, чтобы не одичать. Я буду звать тебя Пятницей.

– Если не будем стричься, то лет через двадцать мы заарканим какой-нибудь пролетающий беспилотник веревкой из собственных волос и улетим отсюда.

– Это ж как похудеть надо!

Чем выше мы поднимались, тем более истоптанной становилась тропинка. Я не видел на ней человеческих следов – она просто была истоптана до песка, а по обочине росли короткие сухие травинки и кустики. Макс тоже заметил:

– Даже если это остров, то он обитаем.

– Еще раз скажешь про козлов…

– Да нет, скорее все-таки биологическое оружие. Яды всякие. Видал, как дерево гасло?

– А если серьезно?

– Надо телефоны перебрать.

Мы шли молча еще, наверное, километра два. Вершина, такая близкая на вид, все не приближалась. Серпантин водил нас вокруг нее, и всякий раз, глядя вниз, я видел только проклятый песчаный пляж. И иногда – гребень леса.

Макс скакал впереди меня, кое-как опираясь на загипсованную ногу, и бормотал под нос ругательства. У самой вершины тропинка резко ушла вверх, и пробираться по ней можно было только ползком.

– Приплыли! – Макс привалился к вертикальной тропинке спиной и вытер лоб. – Димыч, возьми меня на ручки.

Проползти вверх надо было всего-то метра два. Я посадил Макса на плечи и как мешок закинул наверх. Послышался вопль, ругательства – «Чтоб тебя так жена на руках носила!» – и надо мной нависла всклокоченная Максова голова. Он лежал на пузе (палка осталась внизу) и смотрел на меня с вершины:

– Димыч, а тут алтарь. Не иначе как для человеческих жертвоприношений. Ну и заплыли мы с тобой!

Я запустил в него палкой (прямо в лоб) и вскарабкался сам. У меня тут же закружилась голова.

Площадка была небольшая, метра два на два. Ровно посередине лежал огромный плоский камень, и правда похожий на алтарь. А вокруг – небо и море. Несколько секунд я сидел на земле, пытаясь прийти в себя. Первым делом огляделся по сторонам: мне все еще не верилось, что мы попали на остров. Но небо и море были со всех сторон. Макс, такой же ошарашенный, сидел рядом и поглаживал пальцем камень.

– А еще бывают острова-призраки. Они выныривают когда хотят, а потом уходят под воду.

Я потянулся пнуть его, но не достал.

– На камне можно высушить телефоны… Не в Румынию же нас унесло, в самом деле!

– На Украину!

– Все равно. Ты что-нибудь понимаешь?

– Что ночевать нам все-таки здесь. И что на камне можно высушить телефоны.

Солнце неумолимо уходило. На вершине горы гулял ветерок, и, честно говоря, я уже начал замерзать. Из инструментов у нас нашлась только скрепка, завалявшаяся в кармане, и два ножа. Я разобрал телефоны и, разложив их сушиться на этом странном алтаре, еще подумал, что для полного отчаяния сейчас должен пойти дождь. Лесок остался далеко внизу, мы не успеем добежать. Но можно укрыться сдутой лодкой, которую я все еще таскал на себе.

Пока я ковырялся с телефонами, Макс ползал по склону горы, что-то высматривая, и молчал. Он молчал – и это было хуже всего. Он, как и я, был в смятении, как и я, не знал, что происходит и что нам с этим делать. Допустим, мне удастся просушить хоть один телефон. Допустим, услужливый навигатор сообщит нам наше местонахождение. Допустим, я даже найду прокол и сумею починить лодку (интересно, как я это сделаю без клея?) – сможем ли мы добраться до дома? Ночью нас несло море и каким-то невероятным образом занесло сюда – сумеем ли мы повторить свой путь в обратном направлении?

Я протирал детали грязной просоленной майкой и думал, что здесь какое-то время мы, пожалуй, проживем. У нас есть рыболовные снасти и пресная вода – минимум для выживания, дальше все зависит от нас. Надеюсь, у Макса не возникнет проблем с ногой, потому что у меня с собой никакой аптечки. Работу мы, считай, потеряли – но кто станет волноваться о таких вещах, находясь на неизвестном острове с дырявой лодкой? Мы сможем выжить – это главное. У нас есть для этого все, остальное пока не важно.

– Димыч… – Макс копошился в кустах на склоне горы, как охотничий пес. Когда я выложил сушиться последнюю деталь, он позвал меня тихим придушенным голосом.

Я аж подпрыгнул:

– Чего тебе? Нога? Ты давай не дури, у меня аптечки нет… – Я бежал к нему всего несколько шагов, и за эти несколько шагов успел передумать бог знает что: царапина, сепсис, гангрена – покойник… Уж очень нехороший у него был голос.

Загипсованная нога Макса торчала из кустов шиповника. Я поднырнул под