Урманов дар - Женя Гравис

Человеку было… Данька вдруг понял, что не может определить возраст. Лицо вроде довольно молодое, без бороды и загорелое или просто темное, а волосы – длинные, с проседью, как у старика. И одежда странная – как будто сшитая из мха и лишайников. Мужчина сидел на пеньке и строгал ножом чурбачки для деревянных ложек. И даже головы не повернул на их появление. И это немного озадачивало.

Золотистые стружки падали на землю, где их тут же подхватывала пара зарянок и утаскивала в гнездо на ветке дуба. Еще Данька разглядел на земле мелкого зверька – то ли выхухоль, то ли мышь. Она тоже охотилась за опилками, но не поспевала так быстро, как птицы, и возмущенно пищала.

Данька дернул Тишку за повод и подошел ближе. Сердце колотилось как бешеное и внутри все поджималось, но внешне он оставался спокойным. Сейчас Данька вспоминал всё пережитое в лесу за последние несколько дней и даже был готов принять бой, если придется. Он ведь уже победил чудище один раз, пусть это было и понарошку? Победил тогда – сможет и сейчас. Даже если этот человек вовсе не похож на чудище…

Но Данька вспомнил, зачем, точнее – за кем сюда шел, и сейчас был готов сражаться хоть с чертом, лишь бы получить желаемое. Если Аленку украл этот… хозяин леса – пусть вернет. И если ради этого придется с ним биться – что ж, пусть будет так.

И все же: на врага он не походил вовсе. Как и на грозного Урмана, о котором в деревне ходили легенды. Выходит, выдумки все? Урман бы встретил их как подобает суровому властелину чащи – величественно, грозно, со стаей волков или огромным медведем… А этот ложки режет. Несуразность эта не укладывалась в Данькиной голове.

Он покрепче перехватил повод, подошел почти вплотную и с вызовом сказал:

– Ты, выходит, и есть Урман?

Человек поднял голову и посмотрел на их троицу. Спокойно так посмотрел, без удивления, и коротко кивнул:

– Дошли, значит. Вот и хорошо.

Глаза были темно-бурые, цвета еловой коры. И Данька не увидел в них ни замешательства, ни радости, ни злости, ни страха… Казалось бы – ничего в них не отражалось, но Данька вдруг почувствовал себя немного неловко. Как будто явился в чужой дом без приглашения и ведет себя нахально.

– Я пришел к хозяину леса, – заявил Данька и подозрительно свел брови.

– Что – не похож? Не такого ждал? – усмехнулся человек.

Данька недоверчиво помотал головой.

– А так?

Мужчина прикрыл глаза и опустил голову. Лес вокруг в момент стих – как будто вымер. Зарянки оцепенели на ветке, и выхухоль с щепкой в лапах застыла, боясь пошевелиться. Все потемнело, воздух похолодел и как будто сгустился. Резко пахнуло сыростью, перегноем, надвигающейся грозой… Под ногами вспучился мох, а из земли полезли чёрные корни – спутанные, длинные, похожие на когти. Один из них обвился вокруг Данькиной лодыжки – не больно, но крепко.

Урман поднял голову и снова посмотрел на гостей. Теперь глаза его не казались пустыми: в них тонул мрак – бездонный как болотная топь.

Данька дернул обвитой ногой, но корень держал цепко. А ко второй лодыжке уже полз еще один…

– Хватит! – крикнул он. – Я понял! Прости, что не поверил.

Урман пожал плечами, и лес вокруг как будто сделал большой вдох. Листья на дубе дрогнули и зашелестели, тронутые легким ветром. Птицы подали голос: сначала несмелый одинокий «чирик» с верхушки, который тут же подхватили другие пересвисты и трели. Зашевелились заросли папоротника, через которые кто-то пробирался. Захват на Данькиной ноге разжался, и он увидел, как корень стремительно уползает обратно под землю…

Данька перевел дыхание. Обернулся на Ульянку. Она стояла бледная как полотно и смотрела на все это с нескрываемым испугом. Сам Данька, если честно, тоже испугался. Потому что теперь увидел перед собой не просто человека, а настоящего Хозяина леса. Пусть не врага, но сильного противника. Он собрал последние остатки смелости и продолжил:

– Владыка Урман, у нас в Кологреевке пропала девушка, Аленка. Она – моя невеста, – Данька почувствовал, что после этих слов покраснел, но лишь сильнее стиснул повод. – Мы везде ее искали, но не нашли. Ходят слухи, что ты забрал ее себе в жены, как раньше. Вот я и пришел узнать, так ли это. Правда ли, что ты ее выкрал?

Хватит загадок и иносказаний, решил Данька. Наслушался уже. Честный вопрос – честный ответ. И неважно, что подумает Ульянка. Она вообще после того, как отлучилась последний раз в кусты, стала меньше говорить, а на Урмановой поляне так и вовсе притихла. Но Данька сейчас про нее не думал. Сначала свое дело изложит и решит, а потом уже пусть она со своей просьбой обращается, или что там у нее.

– Выкрал? – удивился Урман – Если бы я крал всех, кто в лес забредет – тут давно бы новая Кологреевка построилась, не меньше вашей. Садитесь уже, – и взял новый чурбачок, а только что вырезанную ложку бросил на землю, и ее тут же деловито утащила выхухоль.

Данька проводил ее недоверчивым взглядом, когда под колени ему ткнулось что-то мягкое. Он обернулся, и увидел, что сзади него выросла огромная волнушка, похожая на табурет. Он от неожиданности уселся на шляпку. Гриб выдержал, лишь упруго качнулся под его весом.

– И ты не стой, девица, – сказал Урман, и Данька увидел, как Ульянка почти упала на такой же гриб, выросший из-под земли.

Выглядела она плохо – бледная, дрожащая. Как будто сейчас была готова сорваться и убежать.

А Урман между тем посмотрел на Тишку и уважительно склонил голову:

– Здравствуй, Тулпар. Давно не виделись.

И Тишка, что было удивительно – так же почтительно склонил шею и опустил голову чуть ли не до земли. Урман коротко свистнул, и из-за деревьев вдруг возник знакомый долговязый мужичок в дурацкой шапке. Данька аж рот приоткрыл от неожиданности:

– Шурале!

– Шурале здесь! И там! Шурале везде и нигде! – захихикал тот и завертелся на месте. – Говорил ведь: встретимся! Вот и встречаемся!

– Болтун ты деревянный, – снисходительно выдохнул Урман. – Займись конем. Накорми, напои, почисти.

– Ох, я займусь, – расцвел Шурале, поглаживая Тишку по морде. – Конь-огонь! Хвост пылает, копыта сверкают! Скучал по мне? А я как скучал!

– Погоди! – вскинулся Данька, обращаясь к Урману. – Нельзя ему коня доверять! Он его снова украдет.

– У меня не украдет, – спокойно ответил Урман