Из огня да в полымя - Александр Капков

но возражать не стал и, кивнув Клыку, пошел к воротам. Тихий решил не уходить в дом. Он надеялся, что следы беглецов или они сами обнаружатся еще до темноты. Солнце уже шло к закату, но часа два в запасе у них было. Прохаживаясь по двору, Тихий думал о том, что, начиная с их последнего дела, его прямо преследуют неудачи. Все одно к одному. Смерть Валета, убийство милиционера, бегство фраеров, предназначенных в заложники – все эти события пошли косяком и ухудшали и без того их незавидное положение. Тихий был вне себя от злости. И это состояние мешало ему здраво мыслить. Как бы ухудшилось еще его состояние, если бы он узнал, что беглецы, за которыми он послал своих людей, никуда не убежали, а находятся во дворе и наблюдают за ним с крыши дровяного сарая.

Во время поиска хоть какой-то возможности бежать, Антон обнаружил, что одна из досок пола, лежащая у самой стены под полкой, слабо закреплена. Тогда появление Смолы, решившего проверить, как они там, и продемонстрировать собственную значимость, остановило поиск. Но как только тот ушел, закрыв дверь на замок, они продолжили свои изыскания. Попытка вытащить доску успехом не увенчалась. Нужно было чем-то ее поддеть. Выход нашел Нелидов. Он отогнул ручку ведра с водой и вытащил ее из ушек. Просунув прут между половицами, Антон надавил на доску, и она подалась вместе с гвоздями. Они сидели в более широких пазах и, очевидно, нужны были только для видимости. Вытащив сначала одну доску, Антон смог снять и вторую. Теперь ему стало видно, что под полом находится пустое пространство. Вдвоем с Нелидовым он вытащил третью и четвертую доски. В них гвозди были забиты по-настоящему. Но, используя ранее снятые доски как рычаги, друзья справились и с ними. Антон, как более миниатюрный, первым спустился в дыру и обнаружил, что под баней находится настоящий подвал, стены которого забраны бревнами. В передней части бани, где мылись, был сделан сток в трубу для отвода воды. В противоположном углу, выше земляного пола, часть стены была закрыта крепким деревянным щитом, входящим в пазы между бревнами. Антон с трудом отодвинул его. За ним скрывался подземный ход. Он был достаточно широк, чтобы ползти по нему на коленях. Антон обрадовался находке. Похоже, что выход из их заточения найден. Обследовав ход, Антон, двигавшийся в полной темноте, скоро наткнулся на небольшой завал. Он вернулся назад. И посоветовавшись, друзья решили потихоньку отрыть проход. Заниматься этим приходилось медленно. Пока один был под землей, второй сидел в предбаннике, слушая, не идет ли кто из бандитов к ним. Такая практика принесла свои плоды. Антон вовремя услышал, как переговаривались бандиты, собравшиеся их кормить, и предупредил Николая. Тот успел выбраться из подвала, и они быстро вернули доски на место. Будь хмурый бандит более внимательным, он бы мог заметить, что руки обоих пленников не слишком чисты, а под ногтями – земля. Подождав снаружи, пока оба поедят, он забрал миски и ушел.

Примерно через час проход был освобожден от завала, и можно было бежать. Перед побегом они посовещались о том, что делать дальше. Уходить подальше отсюда было рискованно. Местность они знали хуже бандитов. А главное, обоим хотелось отомстить им. Оба понимали, что, случайно встретившись с бандой, им придется с ней и покончить. Другого выхода у них не было. Поэтому, выбравшись из лаза, они перелезли через забор и снова оказались во дворе. Друзья залезли на крышу сарая и с него наблюдали за тем, как бандиты обнаружили их побег и сновали по двору. А потом кинулись на их поиски в лес и на реку. Остался один главарь, и тот смотрел за ворота. Спуститься с крыши и спрятаться за задней стеной избы было делом несложным. Нелидов подобрался к окну и потрогал раму. Окно не было закрыто. И он легко распахнул раму. Николай встал спиной к стене и сложил руки в замок, подставив их Антону. Тот встал на них ногой, оттолкнулся и в один миг оказался внутри. Высунувшись из окна, он протянул руку и помог забраться Нелидову. Они осмотрели избу и убедились, что кроме них тут никого нет. Антон молча показал на пулемет и карабины и поднял большой палец вверх. Нелидов кивнул и, бросив взгляд на стол, увидел бумагу и понял, отчего так быстро бандиты их хватились. Он отдал ее Антону. И тот, сложив бумагу, сунул ее в карман. Вооружившись карабинами, они заняли позиции у окон. И потому смогли увидеть, что бандиты, ушедшие пешком, возвращаются.

Тихий вышел за ворота и сел на скамейку у забора. Он поджидал Губу и Клыка с плохо скрываемым нетерпением. Увидев их вдвоем, понял, что те беглецов не нашли. Еще не доходя до главаря, Губа отрицательно помотал головой. Оба были вспотевшими и тяжело дышали.

– Ни одного следа, – сказал Губа, подходя. – На реке их не было. Зуб даю.

– Они в село побежали, – убежденно добавил Клык.

Тихий промолчал. Он пытался удержать в себе рвущийся наружу гнев, понимая, что парни не виноваты. Губа сел рядом с главарем и достал из кармана коробку папирос.

– Египетские, – прочитал он надпись. – Дорогие папиросы курит чекист.

Губа взял папиросу из коробки и предложил Тихому. Они закурили.

– Душистые, но больно легкие, – заметил Губа. – Что делать будем, Тихий?

– Дождемся Грача и Смолу.

Клык, которому места на скамейке не хватило, а курению он предпочитал кусок хлеба с салом, потоптавшись рядом, сказал:

– Пойду-ка я в избу. Возьму перекусить.

– Захвати оттуда безрукавку. Кабы рану не застудить, – напутствовал его главарь.

Клык быстренько забежал во двор. Раздавшийся сразу за этим винтовочный выстрел заставил Тихого и Губу вскочить со скамейки.

Глава девятнадцатая. Бой

Забор вокруг дома был высокий. Из-за него виднелись лишь макушки подошедших бандитов, разговаривающих с главарем.

– Держи их на мушке, – сказал Нелидов. – А я закрою дверь. Если мы засядем в доме, им будет трудно нас отсюда выкурить.

– Ладно. Но бандиты и в самом деле могут нас поджечь. Надо помнить об этом.

– Не думаю, – покачал головой Николай. – Изба сырая, гореть будет плохо. Один дым.

– Нам с тобой и дыма хватит. Задохнемся и все.

– Тогда пойдем на прорыв. Встретим смерть лицом к лицу. Ты же возражать не станешь?

– Я-то что? Всегда готов. Такой