Из огня да в полымя - Александр Капков

– Постой, как называется твоя организация?

– Монархическое объединение Центральной России, сокращенно МОЦР.

– Теперь мне все ясно. Ищешь ты Елизавету Крушевину, так?

– Так. Но откуда ты знаешь?

– Я сам ее ищу. Это ее дед послал меня сюда. А почему ее поисками озабочен твой МОЦР? И не возглавляет ли его некто Якушев?

– Да, возглавляет.

– Мой работодатель, похоже, не любит все яйца складывать в одну корзину. А мне он не сказал, что девушку знают другие лица. Обманул. Иначе я бы очень хорошо подумал: браться ли мне за такую работу.

– Выходит, мы с тобой ищем одну и ту же девушку? С ума сойти!

Антон стукнул себя по коленке.

– Да. И пора нам выяснить, кто больше продвинулся в поисках. Елизавету теперь зовут Зоя. И она работает учительницей в сельской начальной школе недалеко отсюда, в Юхновке.

– Нет. Больше не работает. Я как раз и шел из Юхновки в совхоз «Ленинский». По последним сведениям, она скрывается там.

– Скрывается? От кого?

– От навязчивого кавалера. Меня эти бандиты перехватили на полпути. Николя, что же вышло с тобой?

– Я сижу в бане со вчерашнего вечера. И ситуация у нас с тобой серьезная. Я ведь сумел выправить себе документ, что будто бы инспектирую школы. И когда собрался ехать в Юхновку, меня взял с собой милиционер. Он направлялся как раз в эти места. Парень был не местным и заблудился. Свернул не туда. Заехали мы с ним на отдаленный хутор, а там крестьяне оружие прячут. Тот за револьвер, они стрелять. Милиционера убили. Я же и понять, что случилось, не успел. Потом только сообразил, что рядом с этим хутором прячется банда. Главаря зовут Тихий. Вот к нему ты и попал.

– Почему же ты считаешь, что нас с тобой не отпустят? Мы, конечно, служащие, но не представители власти.

– Меня точно отпускать они не станут. Потому что я видел, как убили милиционера. И рано или поздно со мной разберутся. А с тобой как поступят еще не ясно. Но на хороший конец я бы на твоем месте не очень надеялся.

– Это мне понятно. Почему тогда держат нас взаперти?

– Заложники им нужны. Избавиться от нас Тихий всегда успеет. Лес и болота рядом. У тебя, кстати, ничего не нашли?

Антон вздохнул.

– Как сказать. Меня тоже вряд ли отпустят. Они забрали мою кожаную куртку. Хорошо, если не заметят потайного кармана. В нем лежит бумага ОГПУ. О содействии. Чемоданчик еще у них, но в нем лишь мои вещи. Наган я спрятал в кустах. Думал вернуться за ним после.

– Я свой револьвер с собой не взял. Решил, что слишком рискованно. И оказался прав. В вещмешке у меня тоже одно сменное белье. Но, боюсь, мне это не поможет. Дела у нас с тобой, Антон, хреновые.

Изломин согласно кивнул. Они немного помолчали.

– Знаешь, Николя, думаю, нам не надо ждать милостей от уголовников, – решительно высказался Антон.

– То есть освободиться самим? – спросил Нелидов. – Я согласен! Помнится, мы с тобой уже бывали в подобной передряге.

– В татарском ауле?

– Точно! И смогли освободиться. Пора, видно, нам тряхнуть стариной.

– С чего начнем? – сразу загорелся Изломин. Всю его меланхолию сняло как рукой.

– Давай сначала осмотрим получше место нашего заключения. Меня посадили сюда ночью. И я, как ты понимаешь, не стал сидеть сиднем. Проверил потолок и стены. Баня крепкая. Сделана на совесть. В окошко в предбаннике не пролезть. Печь не разобрать. Остается пол. Под ним должно оставаться пустое место. Надо посмотреть. Только будь осторожен. Кто-то ведь нас сторожит? И шум могут услышать.

– Не беспокойся, Николя. Я не стану шуметь.

Они тихо, но сноровисто взялись за осмотр полов в предбаннике и самой бане, проверяя каждый гвоздь.

– Я что-то нашел, – почти сразу произнес Антон.

Но неожиданно раздавшийся снаружи скрежет засова заставил обоих замереть.

Глава восемнадцатая. Бегство

Обед приготовил Клык. Он сварил уху из пойманной им же рано утром рыбы и потушил зайчатину с луком и картошкой. Смягчившийся Тихий разрешил выпить по стакану самогона. За исключением Грача, сторожившего во дворе, остальные сидели за столом.

– Надо было тебе, Клык, в повара подаваться, – заметил Тихий. – Жрачку ты готовишь от души. Сытый уже, а все в себя пихаю.

От похвалы главаря на хмуром лице Клыка появилась кривая улыбка. Он любил поесть сам, потому и старался приготовить получше.

– Не вышел бы из него повар, – Губа сунул в рот толстую самокрутку и закурил. – Он же все припасы бы украл и продал.

Клык хмыкнул. Что означало у него высший предел веселья.

– Воровать я люблю, – сказал он мечтательно.

До прихода в банду приземистый и с виду неповоротливый Клык был карманником. Его толстые пальцы обладали особой чувствительностью и легко выуживали кошельки и украшения у обывателей. Болезнь суставов, ограничившая подвижность пальцев, заставила сменить «писку»25[25] на финку и револьвер.

– Тихий, фраеров-то будем кормить? – спросил он.

Главарь помолчал, потом согласно кивнул.

– Отнеси им жратку, пусть поедят, – он повернулся к Смоле, вертевшему в руках кожаную куртку. – А ты иди, смени Грача. И не лапай вещь без спроса.

– Я посмотреть хотел. Подойдет, нет?

– После посмотришь. Ступай, не тяни!

Тот бросил куртку на лавку и, прихватив револьвер, вышел из дома.

Когда ушел и Клык, Губа спросил:

– Что собираешься с фраерами этими делать? В расход пойдут?

– Пока пусть сидят. А там видно будет.

– Нахлебники. Притопить их в болоте. И весь разговор.

– Ты, Губа, в советчики подался? – с ехидцей поинтересовался Тихий.

Он не любил, когда его пытались склонить к какому-то решению. Потому и выделял Грача из всех. Тот сохранял дисциплинированность и вперед батьки в пекло не лез.

– Я хочу, чтобы эти фраерки побыли живыми. Ясно? Мертвого-то потом не оживишь. И брату моему молчок. Ему все знать не надобно.

Главарь пристально посмотрел на Губу. И тот опустил глаза. Тихий оттого и стоял во главе банды, что хитрости и звериного чутья ему не занимать. Им нужно было задержаться еще хотя бы дней на пять-шесть. Милиционера же начнут искать и рано или поздно могут нагрянуть на хутор, а