Сибирский приключенческий роман 5 - Юрий Семенович Манаков

Алон воскликнул:

– Союз куланов и аунов победил! Людоеды не будут причинять вред нашим племенам!

– А как быть с их женщинами и детьми? – спросил Ари, на что Алон, словно давно думал об этом, вздохнув, ответил:

– Они остались без охотников. Пусть их съедят хищники, подобные им самим. – И вновь воскликнул: – Большая река и Большая вода, как ауны и куланы, теперь свободны от хауков!

Как же жесток этот первозданный мир в борьбе за выживание, как же непредсказуем он был в прошедших и грядущих днях бытия древних племён…

На исходе дня ауны и куланы сидели у очага и поедали куски жареного мяса и рыбу. Алон, насытившись, поднялся и подал знак Вао следовать за ним. Они подошли к стае собак, и вождь сказал:

– Алон обещал подарить собак. Алон хочет сдержать слово. Пусть Вао сам выберет двух лучших псов. Отныне они будут твоими!

Прошёл ещё один день, и ауны засобирались в обратный путь. Куланы всем племенем провожали аунов. Вао держал на руках одного щенка, второй был у Ари, они поначалу недовольно визжали, лаяли, пытались вырваться на свободу, потом смирились, почувствовав сильную хватку новых хозяев. Их следовало унести за пределы стоянки куланов, туда, где нет запахов ставшего им родным стойбища и четвероногих собратьев. Так вынужденно пришлось поступить, иначе псы никак не покинули бы берегов Большой воды. Это были взявшие уже силу молодые кобель и сука. Животные подрастут и дадут приплод. Собаки будут помогать в охоте и защищать племя. Да что там, теперь ауны и сами прикормят диких собак, и стая зверей обретёт новую жизнь среди людей.

Бескрайняя морская даль. Её горизонт посветлел, и вскоре показался красноватый оттенок зарева от просыпающегося солнца, а затем выплыл и его огненно-жёлтый диск. Первые яркие лучи осветили тех, кто оставался у устья Большой реки, и тех, кто уже направился по её берегам на запад. Они не оглядывались, спешили туда, где их ждало родное племя аунов.

Эпилог

Изо дня в день, из года в год, глядя на восходящее солнце, люди каменного века, наверное, думали, чем обрадует их день сегодняшний или завтрашний, принесёт удачу или трагедию? Но каждый из них, живя в мире, полном тревог и опасностей, был далек от мыслей, что все они стоят у порога, через который дальше предстоит пройти грядущим поколениям и отсчитать им во мгле веков долгие, неведомые и тернистые тысячелетия…

Таёжные приключения

Рассказы

От автора

Наша Сибирь богата замечательной природой, её просторы обширны и обворожительны, ими можно любоваться без устали, созерцая палитру многообразной растительности гор и распадков, наслаждаться видами и красотой рек, речушек и озёр, будь то на рассвете, днём или на закате дня. Восхищаться таёжными просторами, а при встрече с лесными обитателями дивиться их повадкам, ощущать при этом трепетные чувства, делающие нас снисходительнее и добрее.

Косолапый ворюга

Какой уж сезон Илья Заветов с большим пристрастием отдавался любимому делу – охоте. А приехал на Север из мест степных, где нет ни леса кудрявого, ни гор высоких. А тут тайга необъятная да зверя всякого полно, глухари и рябчики, и рыба в реках водится. Хоть и суровые тутошние места, но приглянулись они ему, вот и остался здесь работать да детей растить с супругой, глядя на них, жизни радуясь. А охота и рыбалка для него, что заядлому курильщику табак – всегда тянут к себе. Но табак-то – штука весьма вредная, а таёжное промысловое дело, то ж занятие к душе и для здоровья полезное. Всё светлое время ногами топчешь леса и болота, по склонам гольцов лазаешь, свежим воздухом лёгкие наполняются, аромат леса вдыхают, а вечерком, уставши, чай ароматный и уху с душистостью дыма кушаешь – благодать!

В одном из урочищ Привитимья, где он поставил лет несколько назад своё зимовье, соболя водилось немало. Вокруг кедрача и стланика, грибов и ягод в этих местах хоть пруд пруди. Да мышей лесных и разной земной твари хватает, так что соболю есть чем кормиться.

Всё бы ладно, но повадился к нему в непрошеные гости медведь. Наведывался таёжный хозяин к зимовью частенько. Причём хозяйничал со знанием дела и нагло. Всё, что было из припасов Ильи, становилось уже достоянием косолапого.

Никак Илья не мог уличить на месте лесного проказника. Совершал свои налёты медведь в отсутствие охотника. Вроде как выжидал, чтобы Ильи в избушке не было, дабы не мешал самовольничать.

Осень уж глубокая настала, вернётся в зимовье Илья после рыбалки, несёт хариуса на засолку, но прежде чем рыбой заняться да отдохнуть, порядки начинает в избушке наводить.

– Ну что ж ты за бандит этакий? Ты посмотри, опять всё вверх дном перевернул! Да каков же ты из себя? Хоть одним глазом взглянуть на тебя, тварь ты этакая, – вслух сокрушался Илья, глядя на раздавленные банки с консервами, остатки от недоеденных сухарей и сахара, к тому ж и стиральный порошок из пакета выпотрошен.

«Ладно, до сладкого добрался, но зачем тебе стиральный порошок-то понадобился? Представляю, если ты и порошка попробовал, то метишь, наверное, поносом свои тропы таёжные», – в душе рассмеялся Илья.

«Нет, надо что-то решать с тобой, мало того, что от тебя, косолапый, ни отдыха, ни покоя, так ещё и припасы мои бессовестно пожираешь», – стал размышлять Илья.

И задумал Илья устроить засаду на медведя. Несколько раз он покидал зимовье, скрытно возвращался и прятался в укромном месте, но и чтоб избушка издали просматривалась. Но таёжный хозяин будто разгадывал каждый раз замысел Ильи – ни разу не появлялся и никак не давал о себе знать.

Лишь однажды посчастливилось его увидеть, когда Илья возвращался с рыбалки. Шёл по натоптанной тропе, вдоль которой весело журчит ключ, уносивший в реку Витим опавшие листья. На правом плече карабин, в руках удилище, за спиной рюкзак с рыбой. Каким-то чутьём ощутил на себе Илья взгляд зверя. Огляделся и увидел проказника. Стоял медведь на откосе увала среди ельника и наблюдал за ним.

Илья снял с плеч рюкзак, положил удилище и взвёл карабин. «Ах, вот ты, значит, каков, сейчас я тебе шкуру подпорчу, ядрёна вошь, сколько ж ты мне продуктов перевёл-то, пора бы и ответ держать…»

Медведь, вероятно, почувствовав опасность, переместился в недосягаемое в скале место, да ещё в более заросший кустарник.

«Ты посмотри, какой мудрёный, а! Вот тварь хитрая и даже морду