Проклятие Золотого города - Тай Хоу

сам хотел отомстить и разобраться в том, какого черта мясник Ян «задабривал» его тухлым мясом и по чьему приказу поступал таким образом. В какой-то степени ему была даже выгодна эта поездка: теперь-то он сам воспользуется Ведомством наказаний, а не они им.

Юнь Шэнли неожиданно помедлил с ответом, но все же сказал:

– Я не хочу тебя втягивать в это. Когда я просил о помощи в борделе, ситуация была другой, я знал, что твоя жизнь в безопасности. А теперь на тебя нацелился кто-то неизвестный, поэтому тебе будет лучше остаться здесь, рядом с моим отцом. Я попрошу его присмотреть за тобой.

– Ты мне отказываешь? – Яо Линь коснулся веером своих губ и подался вперед, склонив при этом голову в каком-то… просящем, невинном жесте. Его глаза блеснули такой печалью, будто у Яо Линя сердце вот-вот разорвется оттого, что его не берут с собой. – Глава Юнь, ну пожалуйста?

Когда Яо Линь просил… Он вообще никогда у Юнь Шэнли ничего не просил, поэтому сейчас устоять было вдвойне сложнее. Глава Юнь откашлялся и изменил решение:

– Хорошо, наверное, тебе лучше будет остаться со мной, потому что я сделаю все, чтобы позаботиться о твоей безопасности. Яо Линь… Н-не смотри на меня так…

Получив долгожданное разрешение, Яо Линь тут же перевернул все с ног на голову, словно тем, кто просил, был вовсе не он:

– Мне не нужна охрана, я тебе уже говорил об этом. Просто считай, что нам по пути! – возразил он.

Юнь Шэнли не знал, что сказать, поэтому просто не стал спорить:

– Ладно, я прикажу записать тебя как своего советника, чтобы не было проблем в поездке.

Видя, как часто Юнь Шэнли нарушает правила и законы, допуская простого человека до своих чиновничьих дел, Яо Линь не удержался и ехидно подметил:

– Все же ваше Ведомство не такое уж и праведное.

– Но ведь тебе же это выгодно, да? – Юнь Шэнли отложил палочки для еды.

– Возможно.

Яо Линь повернул голову и позвал:

– Сяо Ши, сходи в погреб и принеси нам с господином Юнем лучшего вина! Следует отметить будущее сотрудничество.

Погреб? Юнь Шэнли сглотнул, вспоминая давние слова Чжи Ханя о том, что у Яо Линя в «Белом Журавле» мог быть подвал, где тот хранил соломенных кукол в виде главы Юня и то и дело протыкал их иглами…

– Погреб?

– Да, где же еще хранить вино?

– А ты там только вино держишь или… Не увлекаешься ли ты, случаем, игрушками из соломы?

– Нет, зачем мне заниматься чем-то подобным?

Юнь Шэнли шумно выдохнул. Этот Чжи Хань… Как он мог внушить ему такую дурную мысль?

– Это дело тех, у кого времени много. Я же занятой человек и таким не занимаюсь. Но вот Сяо Ши… – Юнь Шэнли подавился чаем и закашлялся. – Ты побледнел. Тебе холодно? Сяо Ши, принеси господину горячей воды, а то цвет его лица вызывает опасение.

Юнь Шэнли взял протянутую чашу, но пить не стал – мало ли что этот слуга мог ему подлить, раз его и так, скорее всего, одурманивают тут темным колдовством.

– Раз тебе нехорошо, думаю, стоит отметить это в следующий раз. Распивать вино в твоем состоянии опасно. – Яо Линь встал, собираясь проверить гостей и проконтролировать работу поваров. Он, в отличие от Юнь Шэнли, еще не забыл, что его ждали дела. – Если это все, то я пока пойду.

Юнь Шэнли оглядел его с головы до ног, и в его глазах вспыхнуло одобрение. Яо Линь был поистине достойным противником, но союзником он был бы еще более прекрасным. Они ведь идеально подходили друг другу как напарники, только Яо Линь еще этого не понял. Ну ничего. Трепетно, шаг за шагом, Юнь Шэнли донесет до него эту мысль.

– Яо Линь, оставим нашу вражду! – Юнь Шэнли не мог сдержать своих чувств, и слова вырвались у него непроизвольно.

Яо Линь ощутил, как что-то внутри оборвалось. Раньше он с легкостью игнорировал весь бред, который нес этот демон, но теперь их противостояние стало отходить куда-то на второй план, и его место занимало что-то новое. Болезненное. Что-то похуже ненависти.

Он открыл было рот, готовый отпустить очередную колкость, но слова застряли где-то в горле. Почему-то сейчас… совсем не хотелось язвить.

Взгляд скользнул по лицу Юнь Шэнли – усталому, но все такому же упрямому. Яо Линь, сам не зная почему, наклонился вперед.

– Я подумаю… – ответил он, и его голос звучал как струны, слегка натянутые и подрагивающие в умелых руках музыканта… Взяв со стола веер, хозяин «Белого Журавля» раскрыл его и с ухмылкой удалился, оставив после себя лишь пустоту.

Однако Юнь Шэнли не ушел, даже когда наступил вечер. Яо Линь, тщетно ждавший, пока у этого злого духа проснется совесть, не выдержал и упрекнул его:

– Господин Юнь, не пора ли тебе вернуться к своим обязанностям?

– Линь-Линь, я их и выполняю.

– И что же ты делаешь?

Юнь Шэнли подпер подбородок ладонями и уставился на него совершенно невинным взглядом:

– Я занимаюсь личной охраной свидетеля преступлений. Разве это не очевидно? Чжи Хань пока за главного в Ведомстве, а я останусь с тобой.

– Останешься? – Яо Линь был поражен.

– А что? Злодеи еще могут быть где-то рядом и вновь попытаться навредить тебе. Или ты боишься, что я буду докучать? Если это случится, то ты всегда можешь подать на меня жалобу. Я ее рассмотрю. Преимущество моего пребывания здесь – это то, что не нужно будет ничего нести в Ведомство, потому что его глава уже с тобой.

Если бы Яо Линь знал, что случится чуть позже, то никогда бы в жизни не открывал постоялый двор и всячески избегал знакомства с Юнь Шэнли.

Глава Ведомства изъявил желание ночевать прямо в комнате Яо Линя. Он объяснил это тем, что так будет безопаснее, ведь враги, взбудораженные задержанием безумных союзников, могут напасть в любой момент, особенно ночью. Яо Линь же думал, что Юнь Шэнли уж слишком заботится о его безопасности, даже больше, чем он сам.

– Нет, я не согласен! – отрезал Яо Линь, сжимая кулаки.

– Ну, Линь-Линь! Тебя не волнует твоя жизнь? Ты должен понять мои действия!

Яо Линь процедил сквозь стиснутые зубы:

– Именно потому, что я понимаю, я не согласен. Хочешь остаться – я выделю тебе комнату за твой счет.

Юнь Шэнли улыбнулся, но внезапно застонал от боли, схватившись за раненое плечо.

– Ах, Яо Линь! Мне так больно, – воскликнул он, театрально морщась.

Яо Линь равнодушно взглянул на него, игнорируя никчемные попытки