Я видел снежного человека - Геннадий Мартович Прашкевич

Ребенка привели домой, отдали младшую сестру в жены.

Все ребенок чюлэниполута делал как человек. На промысел ходил, больших лосей, привязав к ремешкам кафтана, приносил жене. Шел снег. Снова таял. Однажды сендуху покрыло толстым льдом. Такой лед редко бывает. Все вымерзло, в сен-духе пусто — как в небе. Под зеленоватым северным сиянием блестели голые льды. Ночью от голода чюлэниполут груди жены щупал, вздыхал: «Отец меня таким кормил». Когда на промысел ушел, жена братьям все рассказала.

Испугались.

Озеро нашли.

В озере — чёпка, глубокая яма.

Над чёпкой лед продолбили, веточками укрыли, припорошили сухим снегом. Ребенок сказочного старичка без добычи вернулся, сердитый вернулся, волосы распущены, спутаны, лицо бледное, ему крикнули: «С нами играть скорее иди!»

«Не пойду, — ответил. — Устал».

«Все равно иди».

Когда играли, толкнули в продолбленном месте.

Вскрикнув, ребенок чюлэниполута за край скользкого льда схватился. Братья батасом, тяжелым ножом, по рукам били. Мокрыми волосами тряся, крикнул: «Зачем?»

Ответили: «Теперь есть нас не будешь».

«Зря, — крикнул в ответ. — Я огонь погашу. Я снегом упаду на очаг, ледяным ветром в лицо дуну. Куда нельзя ходить, туда заведу. Плохому — всегда плохое. Огня у вас никогда не будет».

Утопили ребенка чюлэниполута, довольные домой вернулись. А утром огонь в очаге погас, развести не смогли.

Так, без огня, жили.

Так, без огня, умерли.

О ШАМАНЕ

Один человек был.

Сильно заболел, умирать стал.

Шамана позвали. Шаманить заставили.

Шаман в бубен бил. Шаман тени птиц-зверей призывал.

«Мой праотец, — призывал, — дерева корень, мои предки, звери, все становитесь, чтобы помочь, все на моей стороне встаньте!»

Родственники подсказывают: «Спроси, зачем наш человек без сил в болезни, как в чёпке, тонет? Кто так мучит?»

Шаман в бубен бил. Не помогло.

Крикнул: «В царство теней иду! Сам иду!»

Родственники подсказали: «Правду спроси. Кто человека мучит?»

Шаман камлал. Шаман в бубен бил. В царство теней пополз между кочками на брюхе. Кричал по-птичьи, кричал как зверь. Мохнатый, кривой, сам себя боялся. Один мидоль, один дневной переход, прополз. Потом еще два мидоля прополз, потом еще три. Сказочную старушку встретил. Собаки залаяли, старушка сумеречные глаза открыла: «Навсегда пришел ко мне? На время пришел?»

«Моя прабабушка, — с уважением ответил, — на время пришел, только узнать пришел».

«Ну, говори свое».

«Нашего человека в болезни кто мучит?»

«Ну, такое узнать, дальше иди».

Пошел. У низкого берега челнок увидел.

Сорока, короконодо, вскрикнула суетливо.

На ту сторону посмотрел — на том берегу реки урасы увидел. Смутные тени ходят, тени украшений звенят. У порога самой большой урасы красный червь спит. Он так велик, что нападает на крупных зверей. Может убить, сжав в красных кольцах. Наевшись, спит там, где поел. Дети мертвецов бросают в него камни, разбудить не могут, так крепко спит.

Шаман реку переехал. На берег поднялся, с укором спросил: «Ну, нашего человека в болезни кто мучит?»

Не ответили. Волноваться стали.

«Тогда тень нашего человека отдайте мне. Рано нашему человеку к вам».

Отдавать не хотели, пришлось силой взять. Чтобы легче вернуться, шаман тень больного в себя вдохнул. Уши и нос заткнул, чтобы тень нечаянно с дыханьем не вышла. Крикнул, что было сил: «Мои солнечные лучи, меня отсюда тяните! Мои помощники, меня к людям тяните!»

Помощники подняли шамана. Помощники три раза шамана против солнца повернули. «Вот из царства теней вернулся, — выдохнул. — Вот тень больного принес. Теперь здоровый будет, на промысел пойдет».

Сам упал на понбур, на низкую лежанку, покрытую шкурами.

«Мне теперь уснуть дайте. Долго спать буду».

О КИВАЮЩЕМ

Было, чюхчи преследовали ходынцев.

Мидоль. Еще мидоль. Еще один дневной переход.

С нарты упал ребенок — маленький. Лежал в снегу, плакал.

Старый чюхча услышал, сказал другому: «Это кто плачет? Это ребенок плачет». Обрадовался: «Вот крепкий помощник вырастет!» Подобрал. На стойбище отвез, назвал Кивающий. Ребенок на всё всегда головой кивал.

Так время шло. Однораз старый чюхча позвал Кивающего. «Ко мне старость пришла, — сказал. — Как упавшее дерево свалила, словно обгорелый пень стал. Теперь ты в семье главный. Будешь смотреть за оленьим стадом. Вот возьми молодую девушку, вырастил для тебя».

Кивающий взял девушку, ушел к стаду. Там упражнялся в беге, в метании копья, в стрельбе из лука, в ношении тяжестей. Скоро сделался такой легкий и быстрый, ну как двухгодовалый бык, потомок дикого оленя. Научился на высоту птичьего полета прыгать, другие чюхчи даже обеспокоились: «Приемыш из вражеского племени, он там что делает?» Тайно пришли. Спрятавшись в кустах, смотрели. Кивающий так легко размахивал тяжелым копьем, будто лоскутом мокрой оленьей шкуры. Так легко прыгал через широкое озеро, будто птица вспархивала. Так громко вскрикивал, что приседали самые старые все видевшие олешки. Посмотрев, чюхчи сказали: «Это ужас, что делает! Это ужас, как опасно для нас!» Приехали к приемному отцу, сказали: «Ты старый. Скоро совсем умрешь, некому будет унять приемыша. Ну, понял нас? Теперь всё сам сделай».

Так сказав, пошли собирать людей, а старик позвал приемного сына.

«Надень чистую одежду, — сказал. — Чистую и сухую надень».

«Зачем чистую? Я эту на себе высушу».

«Как говорю, так делай!»

Кивающий послушно надел чистую сухую рубаху. Мех на ней светлый, нежный. Присел на шкуре медведя, прикрыл рубахой голые колени.

«Теперь слушай, — одобрил старик. — Ты не знаешь. Я тебе раньше не говорил. Ты мне не родной, как думаешь. Ты не чюхча».

«А кто?»

«Ходынец».

«Да как так?»

«Рожден ходынской женщиной. Я в снегу тебя подобрал. Дочь для тебя вырастил. Дал жену, дал имущество, олешков. Теперь чюхчи сердятся, считают опасным такое положение. Хотят убить. Пожалуй, сразу не ударят тебя в сердце, долго мучить будут. Так не хочу. Лучше сам убью».

Вложил в тетиву стрелу, согнул колено, как в молодости, и выстрелил.

Но в самое мгновение, когда щелкнула тугая тетива, Кивающий подпрыгнул, голова коснулась самого верха урасы, и стрела только пробила дырку в ровдуге. «Хэ! — довольно сказал старик. — Проворный стал. Быстрый стал. На близком расстоянии от стрелы уклонился. Все равно уходи. Убить тебя не могу, и защитить тебя не в силах. Завтра чюхчи придут. Беги к своему народу. Дорога к ним лежит на закат. Место узнаешь.