Москва. Утраты. Уничтоженная архитектура столицы - Сергей Константинович Романюк

Вот московская загадка!

Были знатоки топонимики, которые объясняли это выражение тем, что здесь якобы находился большой кухонный двор и, конечно, в отбросах около него было множество ножек от кур, готовившихся для царского двора. Вот что писал собиратель русских преданий, выдумщик и придумщик, фантазер, писатель М.Н. Макаров: «Устроилася при Московских царях поварня и много было поваров при той при поварне: и отвели тем поварам место на слободу и назвали ту слободу Поварской… В особую статью поставил царь Михаил Федорович поваров, хлебню; особый же приют дал он слугам столовым, скатертникам, молочникам, коровникам, птичникам и завел он тут большой куриной двор. А стоял тот двор у часовни Никольской». Далее Макаров рассказывает о споре о земле, необходимой обитателям Поварской слободы: «…смело повара опять поклонились Царю до земли и указали на Николину часовню при дворе курином. Не малую-де ножку та часовня занимает; а ножка-де лежит в пусте… И пожаловал тут он поварам грамоту на Николино кладбище и с тем же вместе, при курином дворе, две от того двора ножки. И вот с той то поры прослыло это урочище на курьих ножках… А народная догадка близка к делу: у нас был земляной размер ножками (полосками), особенно в поростях лесных. Тут и теперь вы еще услышите: Борисову ножку, Марьину ножку и проч.».

Церковь Николая Чудотворца, что на Курьих ножках. 1881 г.

Конечно, были и более серьезные попытки объяснить это выражение. Одно из самых удачных и вызывающих доверие объяснений дано нашим известным географом Э.М. Мурзаевым. Он приводит в своем словаре слово «курья», означающее узкий проток или небольшую речку, не имеющую названия… Очень может быть, что тут и была небольшая безымянная речка, то есть «курья». А что же с пресловутыми «ножками»? Ножкой, возможно, и называлась земельная мера.

Известно, что в 1635 г. церковь была деревянной, а в 1729 г. она числилась уже каменной – в этом году происходило обновление церкви, но когда было построено ее первоначальное каменное здание, осталось неизвестным. Можно предположить, что это произошло в 1681 г., так как тогда от Курьей ножки перенесли здание деревянной церкви Николая Чудотворца в Нововоскресенское село у Пресненских прудов, где был выстроен загородный государев дворец.

В начале XIX в. церковь была существенно увеличена – в 1805 г. к церкви пристроили новую трапезную и возвели колокольню.

После этих значительных для прихода новых построек, в деревянном доме недалеко от церкви поселилась семья Сергея Львовича Пушкина, отца великого поэта. Он снимал дом, принадлежавший священнику церкви Василию Иванову, выходивший фасадом на Борисоглебский переулок.

С.Л. Пушкин снял дом 7 сентября 1810 г., и в книге для записи условий, контрактов, договоров за этот год было записано: «Подполковник Сергей Лвов сын Пушкин дал сие условие… в том, что нанял я у него, священника, собственный ево дом без мебели, состоящей Арбацкой части 1-го квартала под № 62-м и к оному дому две людские избы, кухню, два каретных сарая, две конюшни и два погреба сроком на один год ценою за тысячу четыреста рублей».

Жизнь пушкинской семьи здесь была омрачена двумя трагическими событиями: 12 сентября 1810 г. умерла Софья, маленькая сестра Александра, – ей тогда был год и восемь месяцев, а 27 декабря того же года умер пятимесячный Павел. Это был последний дом, в котором в Москве жил ребенком Александр Пушкин – отсюда в июле 1811 г. выехала тяжелая дорожная карета, увозившая его в Петербург, в Лицей, навстречу судьбе.

Возможно, из-за этих памятных для него событий дом на Большой Молчановке мог запомниться Пушкину более, чем какие-либо другие дома в Москве, в которых он жил в детстве, и, кто знает, может быть, название церкви Святого Николая – «на Курьих ножках» – вспомнилось ему, когда он в Михайловском писал вступление к «Руслану и Людмиле»…

Деревянный дом священника церкви Святого Николая исчез в пламени пожара 1812 г.

Перед самым своим отъездом из России в церковь Николая Чудотворца, что на Курьих ножках, зашел Иван Алексеевич Бунин, живший неподалеку, на Поварской. Он записал в дневнике 4 мая 1918 г.: «Великая суббота… Вчера от Ушаковой зашел в церковь на Молчановке – „Никола на курьей ножке“. Красота этого еще уцелевшего островка, красота мотивов, слов дивных, живого золота дрожащих огоньков свечных, траурных риз – всего того дивного, что все-таки создала человеческая душа и чем жива она – единственно этим! – так поразила, что я плакал – ужасно, горько и сладко!»

Через семнадцать дней Бунин навсегда покинул свою Россию…

Эта замечательная церковь погибла в ужасные годы разрушения прошлого Москвы. В 1934 г. ее снесли и на ее месте выстроили типовое школьное здание.

Церковь Ржевской иконы Божией Матери на Поварской

Много раз перестраивалась церковь Ржевской иконы Божией Матери на углу Поварской улицы и переулка, носившего название по этой же церкви, – Ржевского[34].

Церковь Ржевской иконы Божией Матери на Поварской. 1881 г.

Упомянутая впервые в 1653 г. уже как каменная, она была перестроена – а может быть, и построена заново – в 1685 г. прихожанами, жившими на Поварской, главной улице большой царской слободы, заселенной поварами, хлебниками, квасниками, приспешниками, в общем, всеми теми, кто обеспечивал разнообразные потребности царского стола.

А стол этот был не бедным. Великое его изобилие всегда вызывало изумление иностранцев. Да и неудивительно: ведь иногда на обед подавалось до пятисот блюд, а на день на государя, царицу и их детей выходило до трех тысяч «еств», не считая столов праздничных и торжественных. Ествами назывались порции на двух человек, да еще с излишком: на обедах ели из одного блюда двое и, бывало, часто спорили, с кем есть.

Церковь Ржевской иконы Божией Матери заново перестраивалась в самом начале XIX в. (в 1804 г.), а также в 1864 г. Во время этих перестроек появилась большая, как бы «расплывшаяся», трапезная – необходимость такой перестройки объяснялась большим населением прихода – в старой маленькой трапезной помещалось совсем мало прихожан.

Ломать церковь стали еще до войны – в 1938 г. приступили к ней с ломами и кирками. Разрушили довольно много, но не все – война помешала: если бы не она, Москва наверняка приобрела бы желаемый для коммунистов вид – никаких церквей, никакого, как они выражались, «хлама», то есть исторических и архитектурных памятников, не было бы. Ржевская церковь все же не сохранилась – в 1952 г. ее окончательно снесли.

На ее месте по проекту архитектора Б.П. Лейбо построили здание