Москва. Утраты. Уничтоженная архитектура столицы - Сергей Константинович Романюк

Церковь Бориса и Глеба на Поварской

Здание церкви Бориса и Глеба было одним из пушкинских мемориалов в нашем городе.

В начале марта 1830 г. А.С. Пушкин приехал в Москву. В один из первых дней он, конечно, заехал на Поварскую к своему другу Сергею Дмитриевичу Киселеву (дом его сохранился под № 27). Там он узнал, что в скором времени состоится свадьба Киселева и Елизаветы Ушаковой.

С семьей Ушаковых Пушкин был знаком с осени 1826 г., когда фельдъегерь привез его в Москву из Михайловской ссылки. В эту семью его привлекали ее открытость, веселье, царившие в ней, добродушие хозяев, но особенно влекло Александра то, что в доме жили две очаровательные молодые девушки. За одной из сестер – Елизаветой Ушаковой – ухаживал Сергей Дмитриевич Киселев, и считалось, что за второй, Екатериной, – Пушкин. Но, правда, как он сам позже признавался, «он ездил всякий день к сей последней, чтоб два раза в день проезжать мимо окон» Натальи Николаевны Гончаровой.

Церковь Бориса и Глеба на Поварской. 1881 г.

Свадьба Сергея Дмитриевича Киселева и Екатерины Ушаковой была назначена на среду 30 апреля 1830 г. Обряд венчания состоялся в приходской церкви жениха, церкви Святых Бориса и Глеба на Поварской. В найденном и недавно опубликованном документе – метрической церковной записи – было записано: «Женился… Статский Советник и кавалер Сергей Дмитриевичь Киселев первым браком, понял за себя статского советника Николая Васильева Ушакова дочь девицу Елисавету Николаевну Ушакову; о коих надлежащий обыск с поручительством учинен. Поручителями были по означенном женихе: гвардии корнет Сергей Алексеев Неелов, 10 класса Александр Сергеев Пушкин, полковник и кавалер Василий Абрамов Насакин…»

Церковь Бориса и Глеба уже существовала в 1635 г. – тогда она была деревянной с одним престолом, освященным во имя Смоленской Божией Матери Одигитрии. В 1685 г. церковь сгорела, и прихожане собрали деньги на строительство уже каменного здания храма, которое было перестроено в 1686–1690 гг., в значительно более крупное – с тремя престолами: Спаса Нерукотворного Образа, Бориса и Глеба и московских митрополитов Святых Петра, Алексия, Ионы и Филиппа. Но и это здание было перестроено. В мае 1799 г. по прошению причта и прихожан, на средства генерал-майора Петра Николаевича Жеребцова и его жены Марии Александровны (они пожертвовали 25 тысяч рублей), началось строительство новой церкви, ставшей украшением всей улицы – издалека был виден ее мощный купол, увенчанный небольшой главкой.

Церковь Бориса и Глеба закрыли по постановлению Моссовета от 7 мая 1933 г., а через три года разрушили – историк московских церквей М.И. Александровский записал в своем дневнике в июле 1936 г.: «Доламывают»[35].

Храм Рождества Христова в Кудрине

Кто теперь помнит, что на месте странных форм здания, где ныне помещается Театр киноактера, стояла когда-то церковь? Наверное, уже никто.

Церковь эту сломали для того, чтобы специально очистить место, но не для этого театра, а для клуба Общества политкаторжан. Было такое общество, образованное в 1921 г. теми, кто подвергался преследованиям при царском режиме и кто был сослан на каторгу, кстати весьма комфортабельную по сравнению со сталинской, на которую они же и отправились.

Храм Рождества Христова в Кудрине. 1881 г.

Здание клуба построили по проекту архитекторов братьев Весниных в 1931–1935 гг. – это был образчик выходившего уже из моды конструктивизма, но вскоре клуб у общества отобрали, а само общество разогнали, причем, как ни удивительно, по его же просьбе: Президиум ЦИК СССР 25 июня 1935 г. постановил «удовлетворить просьбу пленума Совета Общества бывших политкаторжан и ссыльнопоселенцев о ликвидации Общества…». Здание несостоявшегося клуба превратили в кино и уже потом отдали под театр.

Церковь, стоявшая на месте театра, впервые была построена в начале 1640-х гг. недалеко от ворот Земляного города в Стрелецкой слободе (в писцовых книгах 1639 г. она еще не значится, а в 1642 г. уже есть). Церковь в 1643 г. называлась «в Денисьеве приказе Золотарева», в 1657 г. – «в стрелецкой слободе в Иванове приказе Ендогурова».

Первоначально храм, освященный во имя св. Софии, был деревянным и стоял где-то рядом с построенной позднее каменной церковью, освященной во имя Рождества Христова, которая появилась здесь в 1692–1693 гг. Храм обновлялся в 1717 г., а позже появились приделы Казанской иконы Божией Матери (1722 г.) и Тихвинской иконы Божией Матери (1757 г.).

Колокольня церкви преподобного Феодора Студита у Никитских ворот

Церковь Феодора Студита особо отмечена в московских летописях: по преданию, в ней на клиросе пел сам Александр Васильевич Суворов. Его дом, приобретенный в мае 1768 г. отцом, генерал-аншефом Василием Ивановичем Суворовым, был расположен недалеко отсюда, на Большой Никитской улице (ныне улица Герцена[36], № 42), и, возможно, Александр Васильевич, большой любитель церковного пения, приходил сюда, в церковь преподобного Феодора Студита.

В XVII в. за Никитскими воротами Белого города, на пустыре у крепостной стены, патриарх Филарет по обету основал небольшой больничный монастырь, возможно, в память своего освобождения из польского плена, в котором он провел восемь лет. Его сын, царь Михаил Федорович, 25 апреля 1626 г. указал: «На том месте отцу нашему патриарху Филарету по его обещанию создати монастырь, а в нем храм воздвигнути во имя преподобного отца нашего Феодора Студийского… и братию устроити иноков двадцать человек».

Главный престол церкви был освящен во имя русского палладиума – Смоленской иконы Божией Матери. Ведь именно Смоленск был тем городом, из-за которого велись переговоры русской делегации, членом которой был патриарх Филарет, с Польским королевством. Другие приделы были во имя преподобного Феодора Студита и св. Аверкия Иерапольского.

Церковь преподобного Феодора Студита у Никитских ворот. 1881 г.

Патриарх чудесно украсил обетный храм: в 1627 г. сентября 6 дня «по указу великого государя святейшего патриарха Филарета Никитича велено в Новый монастырь, что за Микицкими вороты, в новую церковь преподобного отца Феодора игумена Студийского написать Назарью Истомину двери царские, да местные образы, да деисусы, да образ Пречистыя Богородицы запрестольныя, да крест запрестольной на золоте».

Само церковное здание – маленькое, чудесное, изящное, все еще стоит на своем месте и после десятков лет небрежения ныне восстанавливается, но вот церковная колокольня погибла. Она была также очень небольшой и очень красивой; колокольня, как отмечал путеводитель, изданный в 1913 г. для съезда зодчих, была одной из первых такого типа в Москве.

К несчастью, колокольня выходила на бульвар, а на бульваре очень хотелось построить жилой дом. Наркомпрос протестовал, но,