Предательство в Шервудском лесу - Эми С. Кауфман

– Хватит, Джон. – Голос Робина был холодным, как зимняя стужа.

– Нет! – крикнул Джон, тыча пальцем Робину в лицо, и Джейн только теперь осознала, насколько он выше и крупнее Робина. – Я еще не закончил. У тебя есть какой-то конкретный план, о хозяин Шервудского леса, или ты просто ублажаешь себя и заставляешь нас на это смотреть?

Джейн внутренне похолодела: что будет, если Джон сейчас бросится на Робина с кулаками? Что будет с ней?

Но все изменилось так же стремительно, как меняется погода в марте. Робин замахнулся и ударил Джона по лицу, причем с такой силой, что голова великана запрокинулась вверх и вбок.

Робин выхватил нож и приставил его к горлу Джона.

– Еще раз заговоришь со мной в таком тоне, – прошипел он, – и не доживешь до новой войны.

Все в лагере замерло, Тук, Джейн и Мук словно обратились в камень.

Сквозь пелену потрясения, захватившего все ее существо, Джейн заметила, что солнце садится и дневной свет потихонечку угасает. Она весь день пробыла здесь одна, в лесу, в компании мужчин. И теперь они все были возбуждены и изрядно пьяны, и Брана нет рядом, и никто ее не защитит.

Бран. Чувство вины пронзило Джейн, как удар ножом в живот. Расскажет ли ему Джон, что он теперь о ней думает? Она вспомнила свое желание увидеть Робина, почти неодолимую силу, тянущую ее в лес. Боже правый, какая же она дура. Что она делает в этом лесу? Здесь мужчины дрались на ножах, здесь грабили монахов, здесь Уилл угрожал человеку убийством. Ей здесь точно не место.

Джон отступил от Робина, высоко подняв руки, кровь стекала по его лицу. Джейн была так уверена, что он ударит Робина в ответ – почему бы и нет? – но в поведении Робина было что-то такое, что остановило гнев Джона, несмотря на разницу в их стати.

– Ну что ж, на этом мы и распрощаемся, – сказал Джон. Джейн еще ни разу не слышала, чтобы у него был такой твердый и ледяной голос. – Мне следовало бы изрезать твое смазливое личико, но я не хочу марать руки. Шериф сделает это за меня, и кровь будет на его руках, а мои в кои-то веки останутся чистыми. – Джон подхватил свой мешок и забросил его за плечо. – И ты, шлюхин сын, больше не получишь от меня крови.

– Джон! – крикнул Тук ему вслед. – Хотя бы возьми свою долю!

– Засунь ее себе в зад! – крикнул Джон в ответ и скрылся среди деревьев.

Все посмотрели на Робина.

– Что? – рявкнул он и тоже пошел прочь, только в противоположную сторону.

Джейн испустила долгий, дрожащий вздох.

– Мне пора домой, – сказала она, хотя ее ноги дрожали так сильно, что она еле стояла.

– Пойдем, – сказал Тук. – Мы с Муком тебя проводим.

Мук с тревогой взглянул в ту сторону, куда ушел Робин.

– У меня есть лошадь, – сказала Джейн. – Я знаю дорогу.

Ей совсем не хотелось им говорить, что у нее есть дом неподалеку. Вернее, то, что раньше было ее домом.

– Я поеду с тобой, – сказал Тук, сердито глядя на Мука.

– Нет, правда не нужно…

– Без возражений, – сказал Тук. – Я не брошу тебя на растерзание волкам после всего, что ты сделала для нас сегодня. – Он помог Джейн подняться и пошел следом за ней туда, где стояла Молли. Джейн хотелось поехать одной, спрятаться в своей комнате в королевской усадьбе, где никто не подумает о ней дурного, как подумал Джон. Хотя, конечно, конечно, сейчас все разбойники думают именно так.

Тук неправильно истолковал выражение ее лица.

– Послушай, девочка, со мной твоей добродетели ничего не грозит. Мы с Робином знакомы давно, и я гожусь тебе в отцы.

Джейн невольно рассмеялась.

– Ты гораздо лучше моего отца.

– Значит, он вспыльчивый малый? – усмехнулся тип. – Теперь понятно, почему тебя привлекают такие мужчины.

– Что ты имеешь в виду? Бран нежный, как сливки.

Тук одарил ее долгим понимающим взглядом.

– Я говорил не о Бране.

У Джейн вспыхнули щеки.

– Вот еще глупости, – пробормотала она и ускорила шаг, чтобы скрыть свой стыд. – Джон нес полную чушь.

– Я скажу один раз, потому что ты мне нравишься, Джейн, и потому что мне кажется, что ты хорошая и добрая девушка. Прислушайся к словам Джона о нашем хозяине. – Тук говорил тихо, без всякой ярости в голосе, с каким-то странным смирением. Казалось, он видел Джейн насквозь, видел ее боль и томление, в которых она не желала признаться даже себе самой. И уж тем более она не желала, чтобы ее сокровенные чувства отразились у нее на лице, иначе Тук точно что-нибудь заподозрит и может случайно обмолвиться Робину или Брану.

– Ты взрослая девушка, – добавил он, – но тебя надо предупредить. Здесь, в Шервудском лесу, все не такое, как кажется, если ты понимаешь, о чем я. Особенно…

Они оба остановились, дойдя до поляны, где Джейн оставила Молли. Там стоял Робин, с видом скучающим и одновременно виноватым. Рука, которой он ударил Джона по лицу, была обмотана тряпкой, словно он скрывал что-то постыдное.

– Вспомнишь дьявола, он и появится, – тихо выдохнул Тук, так, чтобы Робин его не услышал. И громко добавил: – Я провожу девочку домой.

Робин выпрямился, и его глаза заблестели.

– Не нужно. Я провожу ее сам, – сказал он Туку, но при этом смотрел на Джейн.

У Тука дернулась щека.

– Мы проводим ее вдвоем. С двумя провожатыми безопаснее, чем с одним.

Они уставились друг на друга в безмолвном противостоянии, пока Джейн не выпалила:

– Не надо меня провожать. Еще не стемнело, я прекрасно доеду сама.

– Ни один истинный рыцарь не позволит девице ехать по лесу совсем одной в вечерних сумерках, – сказал Робин. – Я провожу тебя домой, и ни слова больше. Возвращайся в лагерь, Тук. Надо помочь Муку с уборкой.

Тук замешкался, глядя то на Робина, то на Джейн.

– Со мной все будет в порядке, – сказала Джейн, желая скорее избавиться от проницательного взгляда Тука.

– Ладно, как скажешь.

Тук неохотно кивнул, но Джейн видела, как потемнело его лицо, когда он уходил, так и не высказав то, что явно рвалось у него с языка.

Робин улыбнулся довольной улыбкой, и Джейн растерялась, не зная, что говорить и что делать. Она указала на его забинтованную руку.

– Тебе больно?

Он усмехнулся и прижал руку к груди.

– Сердцу больнее. Не каждый день тебя бросают друзья.

– Было вовсе не обязательно его бить, – сказала Джейн резче, чем собиралась.

Робин изобразил удивление.

– Как же