Голоса Серебряной страны. Краткая история Аргентины - Эсекьель Адамовски

Однако сначала было неясно, кто кого возглавит. Как только успешная забастовка 18 октября завершилась, лидеры профсоюзов почувствовали себя победителями. Затем они задумали проект создания собственной партии, которая стала бы политическим рычагом рабочего движения. Они немедленно принялись за работу и в ноябре основали Лейбористскую партию (Partido Laborista) во главе с Луисом Гаем, опытным профсоюзным лидером. Идея состояла в том, чтобы победить на выборах, запланированных на февраль, выдвинув Перона в качестве кандидата. Для этого Перону, у которого не было собственной партии, требовалась поддержка профсоюзов. Но он не хотел быть связанным по рукам и ногам, поэтому потребовал, чтобы они приняли союз с UCR-Junta Renovadora[166] – небольшой группой политиков, отколовшихся от радикализма. Вскоре между группами возникли конфликты, что повысило авторитет Перона как незаменимого посредника. Перонистская коалиция также получила поддержку нескольких правонационалистических групп (хотя другие оставались ее противниками) и Церкви.

Лейбористская партия направила всю энергию на победу на выборах, и фактически именно она обеспечила наибольшее количество голосов для полковника (во многих округах помогали лидеры радикалов, вступившие в ее ряды). Антиперонистские силы объединились вокруг кандидатов Демократического союза – коалиции, которая объединяла не только UCR и Демократическую прогрессивную партию, но также Социалистическую и Коммунистическую партии. (Из-за своей дурной репутации либерал-консерваторы не участвовали в выборах, некоторые поддерживали коалицию неформально, в то время как другие поддерживали перонизм.) Ассоциации работодателей и бо́льшая часть прессы также были на их стороне.

В кампании наблюдалась значительная поляризация и заметная классовая борьба. Демократический союз позиционировал себя как знаменосца цивилизации, свободы и демократии, которым угрожал кандидат, который, по их мнению, представлял собой не что иное, как приход «нацистского фашизма». Перон, со своей стороны, стремился отождествлять себя с низшими классами и культурой креолов. В дополнение к улучшениям условий для рабочих он обещал аграрную реформу, которая предоставит «землю тем, кто ее обрабатывает» (обещание, которое он так и не сдержит). Он осудил «олигархию» как врага аргентинских интересов и пользовался постоянным вмешательством американского посла Спруила Брейдена, чтобы представить выборы как «Брейден или Перон». Таким образом, он изобразил себя защитником низших классов и аргентинского народа от империалистической агрессии.

Перон добился шаткой победы в феврале 1946 года на выборах, которые показали рекордную явку избирателей. За него проголосовали народные классы, а также значительная часть белых воротничков, мелких производителей и других представителей среднего класса. Даже некоторые местные элиты поддержали его (особенно в Кордове и Санта-Фе), привлеченные национализмом, клерикализмом или образом «консерватора в благородном смысле этого слова».

У Лейбористской партии не было времени праздновать победу: вскоре после выборов Перон начал предпринимать шаги, чтобы отобрать у них власть. В мае он приказал распустить Лейбористскую партию и остальные группы, которые ее поддерживали, и объединить их в новую Единую партию национальной революции (Partido Único de la Revolución Nacional), позже переименованную в Перонистскую партию (Partido Peronista), как будто для того, чтобы не оставить места для сомнений. Тысячи групп поддержки, которые спонтанно возникли по всей стране, стали «базовыми единицами» Перонистской партии. Некоторые удивленные члены Лейбористской партии попытались сопротивляться. Но, столкнувшись с растущим давлением и потерей власти, они сдались и, наконец, в июне подчинились директиве. Те, кто отказался это сделать, такие как Сиприано Рейес[167], оказались в тюрьме.

Следующим шагом стало взятие под контроль CGT, которая ревностно охраняла свою автономию до 1947 года, когда из-за кампании ложных обвинений, начатой Пероном, ее лидеры были вынуждены уйти в отставку, а на их место пришли более сговорчивые политики. Однако возросшее политическое подчинение CGT не означало конец власти профсоюзного движения, напротив, его роль как агента экономической борьбы усилилась. Конфедерация больше не работала как субъект, оказывающий давление на государство извне, а стала агентом давления изнутри.

С тех пор CGT в значительной степени стала средством передачи власти Перона профсоюзам. Но чтобы быть эффективной, она должна была сохранять свою легитимность среди рабочих и иметь возможность направлять требования, поступающие снизу. В 1946 году по всей стране произошел взрывной всплеск забастовок и конфликтов, который продолжался до 1948 года. Рабочий класс через профсоюзы извлек выгоду из победы на выборах и использовал забастовки для консолидации и расширения своих достижений. Что-то происходило даже вопреки желаниям Перона. «Внутренние комиссии» на каждой фабрике расширились: они защищали рабочих на местах и обеспечивали соблюдение соглашений с руководством. Теперь эти соглашения включали специальные положения – о старшинстве, продвижении по службе, карательных мерах, включении нового персонала и т. д., – которые ограничивали полномочия работодателей в использовании, организации и дисциплинировании рабочей силы. Эти изменения ознаменовали собой глубокое перераспределение власти на рабочем месте.

Более того, этот новый союз с государством сыграл важную роль в организации рабочего класса. Расширение коллективных договоров требовало от профсоюзов хорошей организации, что в свою очередь способствовало объединению рабочих. Между 1945 и 1950 годами количество членов профсоюзов выросло более чем на 370 %. С включением новых субъектов, представляющих большинство секторов деятельности, CGT достигла чего-то похожего на объединение всех работников. К 1955 году в Аргентине было одно из самых мощных рабочих движений в мире, глубоко укорененное как в государстве, так и в перонизме.

Однако достижение этого статуса имело свою цену. Огромный рост глубоко повлиял на внутреннюю жизнь большинства профсоюзных организаций. Из-за их размера и растущей сложности задач требовалось увеличить число невыборных оплачиваемых должностей. В дополнение к своим традиционным ролям профсоюзы начали заниматься широким спектром вопросов, связанных с благосостоянием трудящихся, таких как обеспечение доступной едой, туристическими услугами, здравоохранением и т. д. Кроме того, сложные коллективные переговоры требовали корпуса юридических и технических консультантов. Короче говоря, довольно обширная профсоюзная бюрократия начала вносить собственный вклад во внутренние решения. Лидеры – теперь профессиональный класс с постоянными обязанностями – постепенно дистанцировались от повседневной жизни простых рабочих. Низовая демократия стала скорее исключением.

Менее автономное, но в то же время более мощное, более отдаленное от низовых слоев, но с большей способностью к сплочению, рабочее движение занимало центральное место и имело собственный вес в перонизме и, как часть этого союза, в национальной политике страны.

Первый срок Перона (и Эвиты)

Перон победил на президентских выборах 1946 года во всех округах, кроме Корриентеса. Это дало ему то, чего не было у Иригойена, – абсолютное большинство в Палате депутатов и контроль над Сенатом, где правящая партия занимала все места. На следующих выборах перонизм набрал около 60 % голосов, что позволило Перонистской партии закрепиться и расширить свое влияние. Таким образом, президент смог обезоружить контрмажоритарную власть либерально-консервативного Верховного суда, которая с самого начала блокировала решения правящей партии: с помощью быстрого импичмента суд почти полностью обновили.

После устранения политических и институциональных препятствий Перон получил