Голоса Серебряной страны. Краткая история Аргентины - Эсекьель Адамовски

тому времени Эвита стала популярным лидером наравне с президентом и одним из самых узнаваемых политиков в мире. Ее кандидатура на пост вице-президента казалась очевидной: Перонистская женская партия планировала это назначение, и CGT потребовала его на знаменитом «кабильдо абьерто» 22 августа того же года, собрав более миллиона человек на Авенида Нуэве-де-Хулио[169] в крупнейшей (на тот момент и еще на долгие годы) демонстрации в истории страны.

В конце концов из-за противодействия вооруженных сил Эвита не смогла баллотироваться в качестве кандидата, но представители Перонистской женской партии могли, и выиграли 23 места в Палате депутатов, шесть в Сенате и еще 77 в провинциальных законодательных органах. Впервые в истории страны женщины занимали столь важные должности, и только перонисты удостоились этой чести: UCR не выдвинул ни одной женщины-кандидата, в то время как другие партии выдвигали женщин только на должности, получить которые они не могли. В 1955 году число женщин-законодателей стало еще выше, что поставило Аргентину в этом отношении впереди большинства развитых стран (после смещения Перона доля женщин-законодателей достигла того же уровня только в 1999 году благодаря Закону о квотах).

Эвита умерла от рака 26 июля 1952 года в возрасте 33 лет. Прощание с ней было самым масштабным и массовым в истории Аргентины. Ее короткая политическая карьера оставила неизгладимый след в гендерных отношениях. Правительственный дискурс имел консервативный подтекст, который, по-видимому, усиливал традиционные стереотипы – материнство как обязанность, «заботливая» роль, а не политическая, подчинение лидеру-мужчине. Однако несомненно, что появление лидера, подобного Эвите, и участие женщин в движении ослабили ранее распространенные патриархальные тенденции. Годы перонизма также принесли признание женщин в других отношениях. В лучшую сторону изменились права «незаконнорожденных» детей, что в некоторой степени смыло пятно позора, особенно затрагивающее женщин и детей из низших слоев. Кроме того, ближе к концу второго срока Перона активисты достигли успехов в легализации разводов (чего так и не произошло из-за давления со стороны Церкви).

Правительство Перона также внесло изменения – хотя и довольно скромные и неоднозначные – в отношения между государством и коренными народами. В 1916 году создали Почетную комиссию по сокращению численности индейцев, чтобы обеспечить их благополучие, по крайней мере в теории. Однако дело это было всем настолько безразлично, что фактически комиссия образовалась только в 1927 году, и даже тогда она не сыграла никакой значительной роли. Во времена Перона комиссия по сокращению была переименована в Управление по защите местного населения и получила больше полномочий. Впервые государство выдало удостоверения личности коренным жителям из различных общин, что в сочетании с провинциализацией большинства национальных территорий сделало их гражданами (право, к которому на практике они все еще не имели равного доступа).

В 1946 году несколько дружеских инициатив нового президента побудили народ колла[170] к удивительной политической акции – «Рейду за мир». Это долгий марш, который 174 колла совершили пешком из Сальты и Жужуя в Буэнос-Айрес, чтобы потребовать возвращения своих исконных земель. Первоначально поддержанная правительством, акция имела невероятный успех: она вызвала сочувствие, прошла через половину страны, привлекла внимание прессы и была встречена с триумфом, когда наконец достигла площади Мая. Перон встретился с группой в Каса Росада, пообещал удовлетворить их требования и обнял нескольких из них перед толпой на историческом балконе здания. Это был беспрецедентный символ признания: казалось, что коренным народам наконец-то дали место за национальным столом.

Но действия колла также обозначили пределы приверженности правительства народным требованиям. Проходя через влажные Пампасы, колла вдохновили мелких фермеров повторить их марш, чтобы попросить Перона выполнить обещание аграрной реформы, что было гораздо труднее удовлетворить, чем просьбу горстки северных общин. Это обеспокоило правительство, поскольку оно не хотело поддерживать требования, которые не сможет удовлетворить. Наконец, к посланникам колла, которые не хотели покидать Буэнос-Айрес с одним лишь обещанием, применили физическое насилие и слезоточивый газ, полиция доставила их в опечатанный поезд, который отвез их обратно в Пуну.

«Рейд за мир» стал одним из начальных этапов движения коренных народов в Аргентине, впервые поставив вопросы коренных народов на повестку дня общественности. Тем не менее незаконное и насильственное изгнание колла, проведенное с полной безнаказанностью, создало мрачный прецедент.

В октябре 1947 года на Формосе народ пилага[171] стал жертвой одной из самых страшных расправ XX века. Группа голодающих после возвращения из пешего традиционного паломничества на сахарные заводы в Сальте, где они не смогли найти работу, обратилась за помощью к властям и Перону. Национальное правительство отправило конвой с продовольствием, который задержался, и продукты испортились. Отчаявшись, пилага все равно ели, и около 50 умерли от пищевого отравления. Тем временем в городе Лас-Ломитас начали распространяться слухи, что возмущенные местные жители готовятся напасть на белых горожан. В ответ без какой-либо видимой причины жандармерия открыла огонь по местным. Более трехсот пилага были убиты на месте, выжившие попытались бежать, но их выследили. Жандармерия преследовала их многие мили и убила еще двести человек. Когда бойня закончилась, общее число жертв, включая убитых и пропавших без вести, достигло приблизительно 750 человек, многие из которых были детьми, женщинами и стариками. Газеты сотрудничали с властями, преуменьшая масштаб инцидента (они сообщили «примерно о четырех смертях») и ложно утверждая, что пилага напали на Лас-Ломитас. Перон не отдавал распоряжения о расследовании.

Культура и политика в эпоху перонизма

Ви́дение Перона относительно своего правительства было сосредоточено на доктрине «третьей позиции», в которой он помещал себя в деликатную середину между злоупотреблениями капиталистического индивидуализма и коммунистического коллективизма (отраженную в международной политике, дистанцированной как от советского блока, так и от американского империализма). Государство должно было играть руководящую роль для достижения «организованного сообщества», в котором каждый класс будет выполнять свою роль гармонично и без конфликтов с другими. Это предполагало солидарность со стороны тех, кто наверху, готовность работать тех, кто внизу, и больший контроль государства. (Среди прочего это привело к фактическому устранению автономии, которой пользовались университеты, подвергшиеся сильному вмешательству.)

В эти годы была запущена мощная пропагандистская машина для распространения образов, идей и слов президента и его супруги по всей стране. Миллионы плакатов, значков, флагов и гербов перонистов, брошюр и портретов изготовили и распространили за счет государства. Радиопередачи и показ короткометражных фильмов в кинотеатрах, а также на государственном телевидении начиная с 1951 года четко планировались. Организовывали музыкальные фестивали и театральные постановки с проправительственным содержанием, а сценарии национальных фильмов отслеживала цензура. Правительство поддерживало прессу-прислужницу и оказывало давление на несогласных (некоторые газеты закрывали, а в 1951 году La Prensa, «Пресса», экспроприировали и передали CGT). В то же время прошли уличные демонстрации в поддержку правящей партии. Главными мероприятиями были День лояльности (17 октября) и традиционное первомайское собрание, переименованное в Праздник трудящихся. Речи Перона и Эвиты, «Перонистский марш», а