Голоса Серебряной страны. Краткая история Аргентины - Эсекьель Адамовски

В марте 1955 года Перон предложил провести крупный конгресс производительности с идеей, что профсоюзы достигнут соглашения с владельцами предприятий в соответствии с ожиданиями последних. Однако конгресс оказался полным провалом. CGT, которая не хотела участвовать, успешно сопротивлялась требованиям руководства.

По мере накопления проблем Перон постепенно становился все более авторитарным. Ограничения на прессу ужесточались. Лидеры оппозиции подвергались преследованиям, а некоторые сидели в тюрьме. Государство довело официальную пропаганду и культ личности до чрезмерного уровня. «Перонистская доктрина» преподавалась в военных училищах и навязывалась государственным служащим. Книги для начальной школы были полны похвал Перону и Эвите. Когда в 1951 году национальные территории Чако и Ла-Пампа объявили провинциями, они получили имена президента Перона и Эвы Перон соответственно (город Ла-Плата также переименовали в честь первой леди).

В то же время правительство пошло на многое, чтобы интегрировать слои населения, не участвовавшие в рабочем движении, в перонистские профсоюзные организации. Для управления оно создало Всеобщую экономическую конфедерацию (Confederación General Económica, CGE), которая обрела некоторую популярность, особенно во внутренних районах страны. Для специалистов и работников умственного труда в 1953 году была создана Всеобщая конфедерация профессионалов (Confederación General de Profesionales), что вызвало сильное сопротивление большинства в этих секторах. Аналогичные инициативы были для учащихся старших классов и студентов. Казалось, что целью была перонизация всего.

Этот авторитарный сдвиг вызвал негодование разных слоев населения. Возможно, для народных классов он был менее тревожным, поскольку они идентифицировали себя с перонизмом и не испытали по-настоящему преимуществ свободы и республиканских гарантий в предыдущие периоды. Иначе дело обстояло со средним и, конечно, высшим классом, где в эти годы усилилось неприятие Перона и всего, что с ним связано. Не имея возможности победить его демократическими средствами, антиперонисты становились все более жестокими.

В сентябре 1951 года часть армии попыталась устроить государственный переворот, который был быстро подавлен. В апреле 1953 года молодые оппозиционеры прибегли к террористическим методам: они взорвали бомбы во время рабочей демонстрации в поддержку Перона, в результате чего семь человек погибли и десятки получили ранения. Разъяренные демонстранты подожгли аристократический Жокей-клуб (Jockey Club) и разрушили штаб-квартиры Радикалистской, Социалистической партии и партии консерваторов.

В итоге в конце 1954 года неожиданная ситуация побудила к восстановлению антиперонистской коалиции. Следуя указаниям Ватикана, Церковь начала кампанию по продвижению католических профессиональных и политических групп, что противоречило желанию Перона быть единственным двигателем общества. Президент отреагировал речами против Церкви и продвигал законы и меры, которые противоречили ее интересам (включая отмену преподавания религии в государственных школах, что было значительным источником недовольства для антиперонистов). Церковная иерархия призвала к сопротивлению, объединив большие общности людей по всей стране. В мае 1955 года прошли яростные демонстрации католиков. Впервые с 1946 года политическое движение бросило вызов перонизму на улицах. Ситуация становилась все более напряженной.

11 июня, во время праздника Тела и Крови Христовых, огромная толпа заполнила собор Буэнос-Айреса и выплеснулась на большую часть площади Мая. Одна группа даже направилась к Конгрессу, бросая камни в общественные здания и штаб-квартиру проправительственной газеты, скандируя «Смерть Перону!» и «Да здравствует Царь Христос!».

Пять дней спустя была предпринята еще одна попытка переворота, в ходе которой заговорщики из флота без колебаний использовали самолеты, чтобы сбросить бомбы на сторонников правительства, собравшихся на площади Мая, в результате чего погибло более 350 человек. Поскольку многие верили, что демонстрация в день Тела и Крови Христовых была частью военного плана, перонистские группы в ответ подожгли несколько церквей. Беспрецедентное сожжение церквей наконец объединило всю оппозицию: даже политики и студенческие группы, традиционно выступавшие против Церкви, стали защищать ущемленный католицизм.

В начале июля Перон попытался разрядить обстановку примирительными словами, но было уже поздно. Столкнувшись с перспективой государственного переворота, рабочее движение оценило возможность создания народных ополчений для защиты правительства, что еще больше раздражало военных. Перон пытался нейтрализовать эту возможность, призывая к спокойствию, хотя это не помешало ему снова выступить с устными угрозами в адрес оппозиции, которая отклонила его приглашения к примирению в полном составе.

16 сентября 1955 года движение за свержение правительства наконец началось в Кордове, и к нему быстро присоединились так называемые гражданские коммандос – нерегулярные группы вооруженных антиперонистов. Когда стало ясно, что он потерял поддержку военных (по крайней мере, значительную ее часть), и после очередной бомбардировки, на этот раз Мар-дель-Плата (с угрозой повторения в столице), Перон решил искать убежища в Парагвае, не оказывая никакого сопротивления. Это был конец перонистского правительства.

Но движение продолжалось.

5. Маятник

Диктатура, рынок и народная власть: от свержения Перона до Процесса национальной реорганизации (1955–1983)

Свержение Хуана Доминго Перона и события, предшествовавшие этому, стали поворотным моментом в истории Аргентины. Самолеты, сбрасывающие бомбы на мирных жителей на площади Мая, перешли черту. В мировой истории действительно мало случаев, когда вооруженные силы страны бомбят собственную столицу, не находясь в состоянии войны. Это стало началом спирали насилия, которая уступит место все более жестоким диктатурам, направленным не только на смену правительств, но и на разрушение пути, по которому народные классы сумели организовать себя и обрести новые права.

Пока Перон находился в изгнании (он проехал через несколько стран, прежде чем обосноваться в Мадриде), 18 лет перонизм оставался под запретом. Таким образом, пробная политическая открытость, начатая в 1916 году, была полностью отменена. Политико-институциональный аппарат, который либеральные элиты построили в XIX веке, не смог удовлетворить потребности общества. Как и Иполито Иригойен, Перон поощрял надежды на демократизацию. Его идеал «организованного сообщества» обещал включить низшие классы в национальные дела. Даже с авторитарными чертами и корпоративистскими компонентами это был процесс, который включал в себя открытость демократическим требованиям, направляемым через институты страны. Правительство Перона стремилось достичь высшей гармонии, строя ее на фундаменте, заложенном элитами XIX века, и в то же время освобождая место для того, что они исключили. Но все это, похоже, потерпело неудачу. Разломы и напряженность, пронизывающие аргентинское общество, теперь не только не смягчились, но и были выставлены напоказ с ослепительной ясностью.

Даже больше, чем в 1945 году, во время Освободительной революции (Revolución Libertadora) 1955 года – как окрестили переворот – политический ландшафт разделился по классовому признаку. Ассоциации работодателей, Церковь и основные политические партии (включая Радикальную и Социалистическую) приветствовали переворот и активно его поддерживали. Почти вся пресса и большинство организаций, представляющие средний сектор, наряду с ведущими учеными и писателями также выражали свое одобрение. Но это было не все: настоящее массовое движение заполонило улицы, чтобы отдать честь военным и яростно уничтожить тысячи бюстов и портретов Перона и Эвиты, которые были повсюду. В последующие месяцы толпы еще несколько раз занимали общественное пространство, чтобы продемонстрировать поддержку новому режиму. В то же время низшие классы подтвердили свою перонистскую идентичность и вступили в длительное сопротивление