Голоса Серебряной страны. Краткая история Аргентины - Эсекьель Адамовски

профсоюзы были сильнее, чем когда-либо, намерение Вандора воспользоваться политической возможностью, предоставленной Ильиа, – позволить перонистам конкурировать под другими партийными названиями – усилило напряженность в отношениях с Пероном. Отношения между ними в целом были плохими, их смягчали лишь короткие периоды мира, который поддерживали хрупкие соглашения. В любом случае враждебность сообщества предпринимателей и решение правительства позволить перонистам участвовать в выборах привели правительство Ильиа к той же участи, что и правительство Фрондиси.

От переворота Онгании до народных восстаний

После падения Перона правящие классы не смогли создать последовательный политический и экономический проект, способный стабилизировать ситуацию на обоих фронтах. Они все лучше понимали: чтобы добиться этого, им нужно усмирить рабочее движение и присоединиться к той же программе жесткой экономии с бо́льшим давлением на производительность, которую они склонны были называть «экономической модернизацией». А это означало найти способ деперонизировать страну – начинание, в котором диктатура Арамбуру и Фрондиси уже потерпели неудачу.

Государственный переворот, свергнувший Ильиа 28 июня 1966 года, был призван разрешить этот вопрос раз и навсегда. Так называемую Аргентинскую революцию, которую возглавил генерал Хуан Карлос Онгания, поддерживали ассоциации работодателей, части политического руководства, СМИ и Церковь. В отличие от предыдущих диктатур Онгания заявил, что намерен править долго – столько, сколько потребуется для полной реорганизации республики, установления порядка и очистки экономики.

Чтобы добиться этого, он не пожалел репрессий: он распустил Конгресс и все проявления политической жизни запретил на неопределенное время. Федерализм фактически ликвидировали путем введения военных губернаторов, которых назначали в столице. Университетская автономия была подавлена, и в кампусах провели суровые репрессии, кульминацией которых стала «Ночь длинных дубинок» в июле 1966 года. В попытке побороть предполагаемое «марксистское проникновение» полицейские ворвались в Университет Буэнос-Айреса, разгромили лаборатории и библиотеки, избили многочисленных студентов и преподавателей и отправили их в тюрьму. Этот эпизод ознаменовал начало периода упадка исследований и университетской жизни. Целое поколение блестящих ученых было вынуждено эмигрировать. Онгания также ввел строгий надзор за моралью, который заключался, в том числе, в контроле за длиной женских юбок и мужских стрижек, преследовании пар, целующихся на публике, и цензуре искусства и прессы.

Планы правительства по «рационализации» производства включали массовые увольнения, что в свою очередь вызвало сильное сопротивление, особенно среди рабочих сахарной промышленности в Тукумане и докеров Буэнос-Айреса. Рабочие волнения усугубились после назначения Адальберта Кригера Васены главой Министерства экономики. Либерал, имевший тесные связи с крупными бизнесменами и Соединенными Штатами, уже занимал пост министра при диктатуре Арамбуру. Кригер Васена применил антиинфляционный план, который включал замораживание зарплаты, сильную девальвацию песо, сокращение государственных расходов и повышение тарифов, а также возобновление стимулов для создания транснациональных компаний. Маятник качнулся обратно в сторону ортодоксальности.

Но программа нового министра не была направлена на сокращение всего производственного сектора в пользу агроэкспортеров (как делали другие после него). Фактически он ввел экспортные пошлины на сельскохозяйственный сектор и продолжил направлять ресурсы на содействие промышленному развитию, но не путем усиления потребления, а путем направления средств на определенные якобы «современные» компании и сектора. В то же время он снизил таможенные тарифы и защиту для региональных экономик, пытаясь устранить неконкурентоспособные компании и виды деятельности.

Совокупный эффект политики Кригера Васены и предыдущих, реализованных Фрондиси, привел к заметному изменению экономического профиля страны. Главными бенефициарами стали наиболее консолидированные компании, которые росли за счет средних и малых. Процесс иностранного поглощения промышленности усилился. Высшие классы стали более разнородными из-за подъема могущественных «капитанов промышленности» с международными связями, а также, впервые, из-за растущего влияния руководителей крупных компаний.

Кроме того, с начала 1960-х годов сельскохозяйственный и животноводческий сектор в Пампасах, который пришел в упадок в период перонизма, начал восстанавливаться и вступил в крупный цикл экспансии, который продлится два десятилетия. Рост был особенно сильным в сельском хозяйстве, которое переместилось на земли, ранее использовавшиеся для разведения крупного рогатого скота. Этому способствовала возросшая механизация, внедрение гибридных семян, повышающих урожайность, и растущее использование агрохимикатов и удобрений. Открытие новых рынков (в том числе в советском блоке) принесло выгодные возможности для экспорта. Профиль производителей в этом секторе также стал более неоднородным с появлением безземельных фермеров-контрактников, которые существенно отличались от более ранних мелких фермеров, обосновавшихся на своих участках земли в предыдущем столетии.

Сельский экспорт, иностранные инвестиции в промышленность и кредиты МВФ облегчили платежный баланс, и план Кригера Васены достиг некоторого успеха, хотя и только в краткосрочной перспективе. Однако фокус плана был пагубным для многих, начиная с наемных работников. В эти годы увеличился поток внутренних мигрантов в основные городские районы, и теперь к ним присоединялись парагвайские, чилийские и боливийские рабочие. Большой Буэнос-Айрес пережил взрывной рост, который увеличил его население с 1,7 миллиона жителей в 1947 году до почти 5,4 миллиона в 1970-м. Рабочие кварталы и трущобы множились. Перспективы зарплаты стали более неоднородными: некоторым удалось получить хорошие рабочие места в «современном» промышленном секторе, но большинство было занято в менее прибыльных секторах строительства и услуг.

CGT отреагировала на программу Кригера Васены, запустив план действий, который был быстро отменен правительственными репрессиями. На этот раз они включали лишение нескольких профсоюзов юридического статуса и приостановку коллективных переговоров. В рамках этого нового сценария тактика вандористов рухнула: было просто невозможно добиться уступок от правительства, которое демонстрировало тотальную бескомпромиссность. Таким образом, сопротивление перешло на более локализованный уровень внутри отдельных заводов. Его организовывали рядовые члены, часто независимо от профсоюзной бюрократии. В марте 1968 года этот процесс наконец привел к расколу внутри CGT. Была создана Всеобщая конфедерация труда Аргентины (CGT de los Argentinos, CGTA), которая противостояла бюрократии, жестко критикуя ее за «диалогический» подход.

Некоторые из профсоюзов, наиболее пострадавших от политики правительства, такие как профсоюзы, представляющие государственных служащих, работников телекоммуникаций, железной дороги и сахарной промышленности, объединились в эту новую федерацию рабочих. Под руководством Раймундо Онгаро[193] CGTA разработала повестку дня, выходящую за рамки секторальных требований, предложив антидиктаторскую и антиимпериалистическую политику и переход к социализму. Еще одним отличием от официальной CGT была готовность новой организации заключать союзы с нерабочими слоями. Таким образом, ей удалось привлечь к движению интеллектуалов, художников, студентов и священников и разработать трудовые акции совместно со студенческим движением и левыми группами.

Неожиданный всплеск интенсивности радикализации рабочего движения и общества в целом начался в 1969 году с появлением новой формы коллективных действий – пуэбладас (народные восстания). Это были массовые демонстрации, иногда перераставшие в настоящие восстания, способные парализовать целые города. Уникальность этих восстаний в том, что в борьбе участвовали не только рабочие, но и другие слои населения, особенно студенты и, в меньшей степени, мелкие розничные торговцы, специалисты и даже домохозяйки.

Требования и мотивы, вызывавшие каждое восстание, сильно различались, как и сектора,