Голоса Серебряной страны. Краткая история Аргентины - Эсекьель Адамовски

в прессе, которую читала широкая общественность. Кроме того, план подразумевал приватизацию некоторых государственных учреждений, среди которых был и мясокомбинат Лисандро де ла Торре в Буэнос-Айресе. Реализация этого плана вызвала один из самых значительных профсоюзных конфликтов десятилетия: в январе 1959 года 9000 рабочих захватили завод, пока 62 организации не объявили всеобщую забастовку. Борьба длилась два с половиной месяца, несмотря на интенсивные репрессии и сдерживающие меры профсоюзной бюрократии, прежде чем в итоге закончилась поражением.

В 1959 году возникло много других конфликтов, и наблюдался значительный всплеск забастовок. Фрондиси отвечал железным кулаком: объявлял осадное положение, когда считал необходимым; задерживал профсоюзных деятелей и преследовал их по военным законам; милитаризировал железнодорожные станции, склады и ремонтные мастерские. С помощью плана «Конинтес»[190] он поручил вооруженным силам координировать задачи, связанные с репрессиями внутри страны. В результате его экономической политики и подавления рабочего движения распределение доходов в эти годы ухудшилось: доля ВВП, оставшаяся в руках наемных рабочих, сократилась с 49 % в 1954 году до 40 % в 1962-м.

Усиление репрессий смогло успокоить страсти после 1959 года, но не спасло правительство. Выполняя взятое на себя обязательство, Фрондиси разрешил перонизму участвовать в законодательных и провинциальных выборах в марте 1962 года. Ранее запрещенное движение победило в большинстве округов (но не в Буэнос-Айресе), а лидера профсоюзов Андреса Фрамини избрали губернатором провинции Буэнос-Айрес. Результаты привели к аннулированию выборов и новому государственному перевороту.

29 марта военные свергли Фрондиси. Однако на этот раз они не захватили власть, а передали ее временному председателю Сената Хосе Марии Гидо. Призванный управлять до конца срока свергнутого президента, он окружил себя кабинетом министров, явно «горилл». Федерико Пинедо снова был назначен главой Министерства экономики и провел еще одну жестокую девальвацию. Вскоре его опять сменил Альваро Альсогарай, который диктовал политику, похожую на предыдущую. Политическая ситуация вернулась на круги своя.

На самом деле теперь все было сложнее, чем раньше, из-за существующих разногласий в армии. К 1960 году Соединенные Штаты уже полностью вступили в холодную войну и после успеха Кубинской революции были крайне обеспокоены возможностью распространения советского примера на Латинскую Америку. Правительство США оказывало давление на вооруженные силы континента, чтобы они присоединились к глобальной борьбе и сделали своей главной целью «внутреннюю безопасность» – эвфемизм, указывающий на то, что они должны заниматься искоренением коммунизма (при необходимости свергая правительства, которые недостаточно для этого делали).

Аргентинские военные приняли это ви́дение и поставили перед собой задачу защищать не только национальную территорию, но и набор ценностей и убеждений, которые считались неотъемлемыми для Аргентины, – «западный и христианский» образ жизни (как называли его военные), которому угрожало коммунистическое наступление. Однако эта цель наложилась на предыдущую – устранить влияние Перона в обществе. Как объединить оба плана?

В период временного президентства Гидо конфликты по этому вопросу настолько обострились, что две военные фракции, асулес[191] и колорадос[192], достигли крайности, столкнувшись друг с другом на улицах, с танками и прочим оружием, прямо перед изумленными взорами портеньо. Обе группы были одинаково антиперонистскими. Их отличало и настраивало друг против друга то, что для колорадос перонизм был классовым движением и, следовательно, прокладывал путь коммунизму, а это означало, что его нужно было подавить как можно быстрее.

С другой стороны, асулес считали, что, если с перонизмом обращаться правильно, его можно будет использовать как силу для сопротивления коммунизму. Они выступали против нарушения законности государства и вместо этого стремились найти способ интегрировать перонизм в политическую жизнь, устранив, конечно, его наиболее подрывные аспекты. Асулес, наиболее выдающимся лидером которых был генерал Хуан Карлос Онгания, одержали верх. В любом случае под давлением флота, который не вмешивался в конфликт, среди офицеров продолжали доминировать наиболее жесткие антиперонистские позиции.

Тем временем экономическая ситуация ухудшалась, а трудовые конфликты не теряли остроты. В дополнение к традиционным забастовкам начиная с 1962 года широко распространенной формой борьбы стали захваты фабрик. Руководство требовало их немедленного прекращения. С тех пор против рядовых членов рабочего движения все чаще использовалась тактика террора (одной из первых жертв стал молодой делегат Фелипе Вальезе, которого в 1962 году похитили и пытали, а потом он «исчез»).

Восстановленная CGT в 1963 году ратифицировала власть, которую 62 организации и их лидер Вандор уже взяли на себя. Независимость, которую постепенно приобрели вандористы, все меньше и меньше заботясь о борьбе за возвращение Перона и все больше сосредоточиваясь на укреплении собственной власти, беспокоила лидера в изгнании. Действительно, после переворота 1955 года риск того, что было известно как неоперонизм, уже стал очевидным. Фактически, как только произошел переворот, некоторые из лидеров или бывших лидеров движения, такие как Хуан Атилио Брамулья в провинции Буэнос-Айрес и Висенте Саади в Катамарке, начали создавать свои собственные партии, чтобы извлечь выгоду из лояльности перонистов, выйдя из тени Перона. Вскоре Фелипе Сапаг сделал то же самое в Неукене. Ни одно из них не просуществовало долго, за исключением мощного Народного движения Неукена (Movimiento Popular Neuquino). Конечно, лидер не был заинтересован в перспективе «перонизма без Перона», поэтому его главной заботой стало сохранение вертикализма (жесткой иерархии) внутри движения, что заставляло его постоянно маневрировать и вести переговоры.

В июле 1963 года пришло время всеобщих выборов, которые положили конец временному правительству Гидо. Поскольку перонизм все еще был запрещен, Перон призвал своих сторонников голосовать пустыми бюллетенями, что принесло победу радикалу «народа» Артуро Ильиа, который стал президентом, набрав всего 25,8 % голосов, – яркое отражение популярности генерала в изгнании.

Маятник экономической политики снова резко качнулся: Ильиа принял государственнические меры, защищая местную промышленность, повышая зарплаты и укрепляя внутренний рынок. Он приостановил действие спорных нефтяных контрактов, подписанных Фрондиси, и запустил контроль над продажей фармацевтических препаратов. Эти меры вызвали недовольство крупных бизнесменов и экспортных секторов. Его политика изначально дала хорошие результаты, и объем производства значительно вырос (особенно в промышленном секторе). Но при такой ограниченной легитимности он не смог решить основные проблемы, что впоследствии привело к падению производства и росту инфляции и безработицы до 10,6 %.

Учитывая этот контекст, рабочее движение продолжило свой путь радикализации. В качестве защитной меры против отстранений и увольнений между 1963 и 1964 годами участились захваты фабрик, но на этот раз менеджеров удерживали в качестве заложников. Этот тип мер стал особенно популярен среди рабочих в механической, текстильной, печатной и металлургической промышленности. Зачинщиками были рядовые сотрудники, которые часто обходили стороной руководство профсоюза. Однако вскоре CGT присвоила эту форму протеста. В мае 1964 года профсоюз осуществил семидневный план захватов фабрик с заложниками, скоординированный по всей стране, что парализовало около 11 000 предприятий. В конце того же года Перон предпринял попытку вернуться в страну, но его самолет задержали в Бразилии: операция «Возвращение», как ее называли, провалилась.

Поскольку