Сибирский приключенческий роман 5 - Юрий Семенович Манаков

по Восточной Сибири над промыслами возложен государем на их сиятельство, а знать, и ближайший надзор на окружных ревизоров, равно как и на полицию и горных исправников. Золотишко-то в казну пойдёт, так и контролем казённым обложат, в этом, господа, прошу не сомневаться, – рассудил Немчинов.

– Золото валюта мировая, укрепление государственности, а посему и государь в интересе несомненном приумножать и сохранять валютные запасы. Развернёмся, сам государь внимание повышенное промыслам уделит, обяжет и полицейские управы, служивых на Лену направить, непременно на приисках окажутся, время, господа, время покажет, – закреплял суждения Сибиряков.

– Всякое возможно на приисках, наряду с возможным хищением металла, недовольства рабочих могут проявляться от тяжкой работы, нехватки провизии и низких заработков, мы ж не можем с лихвой платить себе в убыток. Ублажать рабочую силу ни к чему, проявишь слабость, так наседать примутся – повысь выплату, накорми от пуза, хоромы построй. Оплату минимальную за труд, провизию завозить – дело святое, а выдача только за деньги наёмных тружеников, заработал – покупай, а как иначе, за всё следует платить, – сказал, как отрубил, Базанов.

– Однако замечу, насколько батрак сыт, такова и отдача, а возражений нет, своим трудом и должен на хлеб зарабатывать. А вот с бытом вопрос открытый, землянки не годятся, зимовья – примитивный кров и всего-то для малого количества рабочих, а расселять большим числом придётся, – напомнил Сибиряков.

– Лес есть, построим руками приезжих бараки, вот и кров на весь контингент, – отреагировал Немчинов.

– На оплату труда всё же заложить средства в статью издержек должным размером желательно, недовольства нам ни к чему, важен результат, да и молва о нас неугодная по миру пойти может, – рекомендательно настаивал Сибиряков.

– Тут уж как с добычей золота дела пойдут, таковой и расклад по затратам разложится. – Базанов развёл руки в стороны. – Поглядим, время рассудит.

– Слава богу, по годам рост добычи в Компании растёт, с девяти пудов до двадцати семи пудов золота намывается, так далее пойдёт, так траты с лихвой окупятся, да ещё с какой лихвой! – утвердительно заверил Сибиряков.

12

После отъезда Новицкого и Карпухина Никита Огородников прожил около месяца в чуме якутов, пока на отвод Сибирякова прибыло двадцать пять крестьян, нанятых Новицким на строительство конторы, бараков, амбаров и складов, конюшни. Среди прибывших мастеровых хватало, народ не из лодырей, так что Никите не пришлось подгонять рабочую силу, как того просил Новицкий, наказав ему вести контроль по ходу будущих работ в обустройстве резиденции, вести пригляд за ровностью построек в линию, а не абы как. И с этим Никита справлялся, сказывалась выучка, данная ему Карпухиным.

С устройством первых изб якуты свернули стойбище и покинули устье Бодайбо, ушли вверх по течению Витима. Позднее стало известно до его притока – речки Энгажимо.

Постройки росли и на отводах купцов Немчинова, Трапезникова и Базанова, других состоятельных личностей, всюду работали наёмные люди. Все только и судачили о богатстве речки Бодайбо и больших предстоящих заработках.

В последний год прибыло баржой ещё более завербованного народу, средь них семьями. Основную часть назначенные купцами доверенные лица направляли на прииски, остальных оставляли на отводах Бодайбинской резиденции. Были люди, и прибывшие сами по себе, прознавшие о золотых промыслах, осмотреться и податься туда, где больше приглянётся, где больше платят. Что в резиденции, что в посёлках приисков семьи и одинокие укоренялись основательно – строили добротные избы, разрабатывали земли под посадки овощей, обживались наряду с нелёгким трудом в угоду промышленной Компании.

Никита знал, по речке Бодайбо и её притокам работали отряды, посланные купцами искать всё новые и новые участки с россыпным золотом, столбить за их именами отводы. Возвратился на следующий год и Карпухин, работал с отрядом Сибирякова. Новицкого же Никита больше никогда не встречал, вероятно, он вернулся на службу в казачье войско или занялся другим ремеслом, а возможно, Сибиряков пристроил его на дельную должность.

В один из дней в резиденцию прибыл очередной пароход. По трапу, спущенному с баржи, люди сходили на берег, шумно высаживались, галдели и во все глаза разглядывали разнообразие построек из свежей ошкуренной древесины. Удивлялись выросшему за считанные годы солидному поселению, получившему название Бодайбинская резиденция.

Часть амбаров и складов была заполнена продовольствием, материалами и инструментами – топоры, пилы, лопаты, кайлы, тачки и прочий рабочий инвентарь. Не без этого при хранящихся ценностях приставленные соглядатаи – заведующие вверенным имуществом следили за дверными засовами и замками, приставлены и сторожа, день и ночь охранявшие материальные ценности Компании. Конторы не пустовали, кроме доверенных лиц за столами со счётами и журналами сидели по двое, а где и по трое служащих, вели скрупулёзный учёт всему, что хранилось и использовалось в резиденции и переправлялось на прииски, оформляли и учитывали рабочую силу. Заметно привлекали три магазина, в них заходили и выходили люди, кто покупал чего из потребности, кто приценивался на потом по имевшимся в кармане деньгам или ради любопытства.

В этот раз наряду с рабочими и грузом прибыли несколько горных инженеров, служащие, дюжина казаков во главе с двумя урядниками. Первые сразу же отправились на прииски, их ждали конторы и участки горных разработок, последние организованно заняли казарму, готовились к несению должной службы.

Среди горных чинов и служащих, и простолюдинов появились два человека, по виду относящиеся к особым персонам, хотя и держались не вызывающе и не важничали. Один из них – высокий, худощавый, элегантный с бакенбардами и усами. Это прибыл новый назначенный Компанией уполномоченный по Бодайбинской резиденции, наделённый теперь заведовать всем хозяйством и контролировать всем во вверенных владениях – от пристани до самой окраины резиденции со всеми её обитателями – можно сказать, наместник. Второй выглядел выше среднего роста, лет сорока пяти, круглолицый, с усами и бородкой, энергичный, вышагивал твёрдой, уверенной походкой. Он прошёлся по резиденции, подходил к постройкам, заглядывал внутрь, как бы оценивал качество работ. Вероятно, оставшись довольным, одобрительно кивал головой и улыбался уголками губ. Он подошёл к группе рабочих, занятых перекрытием очередного склада.

– Помогай вам бог, доброго здоровья, миряне.

– Доброго здоровьица и вам, мил человек, – разноголосо отозвались рабочие.

– Укажите ли, где отыскать Никиту Огородникова?

– А чего его искать, ваша милость, не терялся ён, вон, рядышком на крыше, казармы конёк дошивает. – Говоривший взмахнул рукой на соседнее строение, которое уже обживали казаки.

Незнакомец повернулся вполоборота, глянул вверх, а Никита, услышав, что кто-то им интересуется, посмотрел вниз.

– Огородников ты будешь?

– Он самый.

– Никита Данилович?

– Точно промолвили, – удивился Никита, что неизвестный ему чин знает и его отчество.

– Так забивай последний гвоздь и слезай, разговор